сколько раз примирение ваше представлял себе ты? сколько раз в голове прокручивал сцены эти, что были тобой, придуманы? собьешься со счета после первой же сотни, если начнешь пересчитывать. времени когда ты предоставлен сам себе предостаточно было. и как бы ты не старался от себя эти мысли гнать, убеждая себя что больше никогда-никогда даже не заговоришь с лорканом, никогда не помиришься с этим «предателем». они возвращались и наполняли твой разум без остатка. ==>

поиск игры новости банк награды услуги шаблон игры
гостевая правила f.a.q роли нужные хочу видеть
TonyNatashaMoriartySebastianWandaMagnusAliceErik

Пс, амиго, есть товар, отойдем, поболтаем? Новомодная штучка - crossray называется. Вызывает сильную зависимость, но имеет свои плюсы: вдохновение и соигроки на любой фандом.

Crossray

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossray » И гаснет свет... » Messire, I've a feeling we're not in Tevinter any more


Messire, I've a feeling we're not in Tevinter any more

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Messire, I've a feeling we're not in Tevinter any more

http://s7.uploads.ru/URGNy.jpg
Ночные снайперы - Катастрофически

Бездна, потом Скайхолд

9:42 год

Лусакан, Ливиус Эримонд

Так что скажешь? Все время и пространство ждет нас по ту сторону Бездны. У меня есть новый пункт назначения - такой же, как у тебя. И горе каждому, кто встанет у нас на пути...

+1

2

Поддавшись ласке Ливиуса, Лусакан медленно опустился на грудь магистра и прикрыл глаза, прислушиваясь к тревожному биению его сердца. С пальцев его любовника срывалась неровными клочьями целительская энергия и, как бы ему не хотелось сейчас говорить, бог-дракон все же попросил Эримонда перестать пытаться его исцелить, пояснив это тем, что это все равно бесполезно, пока он не спрячет свою силу под удерживающими печатями. В купальне царила тишина, словно Минратос вымер за то время, что они предавались страсти, и это было странно. Потянувшись своей силой за пределы комнаты, Лусакан шепотом выдал многоэтажную тираду и нехотя выпутался из объятий Эримонда - в процессе инициации их, оказывается, затянуло в Пустоту и это означало... много чего означало, особенно плохого, и как помягче сообщить об этом любовнику, Дракон Ночи вообще не представлял.

- У меня для тебя три новости - одна хорошая, одна плохая и одна очень плохая, - приведя себя и Ливиуса в порядок при помощи магии, заговорил покинувший "брачное ложе" Лусакан, позволяя своим доспехам полностью материализоваться. - Начну с хорошей - ты переплюнул Корифея, в процессе инициации в качестве моего первосвященника во плоти оказавшись в Тени, точнее, в Бездне, и даже скверну не подхватил. Плохая новость в том, что на месте твоего имения, скорее всего, после этого знаменательного события образовался симпатичный разрыв с лезущими из него демонами. Хуже всего то, что в Бездне по отношению к материальному миру во время инициации Стража Ночи время течет как попало и поэтому я понятия не имею, какой в Тедасе будет век, не говоря о мелочах вроде точной даты, когда мы вернемся, - огорошив магистра новостями и подождав, пока тот придет в себя и оденется, Лусакан щелчком пальцев развеял остатки вырванной из реальности купальни. Теперь они стояли посреди белоснежного моря цветов душистого табака, а над ними нависало черно-лиловое, сворачивающееся у линии горизонта в чудовищную спираль, небо...

Казалось, что могло пойти не так? Но стоило ему на мгновение ослабить хватку, когда он за руку вел Ливиуса сквозь черно-лиловую спираль Врат Бездны в материальный мир, как их разбросало по времени. Лусакана радовало в этой ситуации только одно - дальше, чем в тот день, когда он стал богом, его не могло закинуть, с будущим дело обстояло не так радужно. Но ему повезло - относительно, конечно - когда он обнаружил себя в какой-то задрипанной таверне в Создателем забытой деревушке всего лишь пару недель спустя после той ночи. Ливиуса рядом не было и членам его культа было чем заняться, когда он связался с ними, чтобы потребовать отыскать любые сведения о своем пропавшем первосвященнике, однако, шли дни и недели, пока не появились первые зацепки. Самому себе бог-дракон ни за что не признался бы, но он скучал по Эримонду и потому, едва выслушав доклад шпиона среди Серых Стражей о том, что Ливиуса видели в крепости Адамант, рванул со всех крыльев туда. Он опоздал - Ливиуса захватила Инквизиция, но Лусакан знал, где искать ее штаб. Скайхолд, нет, Тарасил'ан те'лас, владения Фен'Харела и единственная эльфийская крепость, к которой Древние Боги еще ни разу не приходили с бедой и войной - Ужасный Волк держался в стороне от обычных распрей эванурисов и драконов, что и сберегло Скайхолд в его почти первозданном виде. Попасть в Скайхолд особого труда не составило, мало ли наемников хочет послужить Инквизиции, а обращаться с луком Лусакан еще в бытность человеком научился и из всех рассмотренных им вариантов проникновения в крепость этот показался самым надежным, в конце концов, штурм можно было отложить и на самый крайний случай.

Отредактировано Lusacan (2018-04-30 12:23:44)

+1

3

Мрак и бездна...- прищуриваясь и пытаясь понять насколько сказанное любовником соответствует реальной действительности, магистр торопливо натянув на себя домашнюю мантию.
Разрыв, говоришшь? Сомневаюсь. Я как раз таки ставил защиту имения на энергиях Тени, так что скорее всего на месте особняка теперь даже не разрыв а воронка, -в задумчивости начав перебирать кончик эспаньолки и припоминая историю Дома Ворис размышляюще протянул- или, как минимум, пепелище, как на месте имения Ворис... Впрочем, это особого значения не имеет... По обмолвке мужчины становилось понятно, что насчет потери имения тот отнюдь не то чтобы не страдает, сколько принимая как данность думает об ином.
-Хмм, я не совсем верно понял... При иницации вероятный жрец должен попасть к тому кто его избрал, в Тень, или что...? - слегка смутившись  Эримонд глянув на собеседника вздохнул осматривая окружающее его в сей миг пространство.
- Прошу извинить мое любопытство и незнание, но о тайнах мистерий подобного толка к сожалению информации не сохранилось, по крайней мере письменных свидетельств...-коротко вздохнув прибавил-
Бездна... Глубинные слои Тени... Любопытно...-вскинув голову и внимательно глянув на юношу оскалился в кривой усмешке.
И, я верно понимаю, что с пресловутым Старшим вы точно... Знакомы... Новое соображение заставило мужчину нахмуриться и уточнить
Хмм... Скверна? Я полагал, что мессир Сетий Амладарис подцепил скверну уже будучи  не один день жрецом Дракона Тишины... Или, он всего лишь носил это звание не будучи принят тем до момента прибытия в Черный Город?
На сообщение бога-дракона о неизвестности временно-пространственного континуума Тедаса магистр отреагировал почти спокойно.
-Главное чтобы там были люди, а все прочее уже детали... - и улыбнулся, но отнюдь не растерянно, а скорее даже хищно и предвкушающе. Поссмотрим!- Лусакан в этот миг на что-то отвлекшись выпустил его руку из своей и Ливиус по привычке принявшись растирать мерзнущие кончики пальцев испытав кратковременный приступ головокружения и дурноты от ощущения стремительно-резкого и абсолютно внезапного падения, очнулся подле тракта.
Мужчину вовсе не волновало отсутствие у него средств самообороны и-денег. Строго говоря, на венатори только и было что шелковая, домашняя мантия, легкие сандалии, да пара перстней. Поеживаясь на ветру имперец неторопливо вышел к окраине дороги и пошел вперед. Он рассудил, что раз есть дорога то она должна его привести рано или поздно к людям, а раз так, то и складывать лапки пока еще рановато. Ибо где люди-там и возможность разжиться работой, сведениями и составить план на ближайшее время.
Идти пришлось почти до самого вечера. Положение спасало то, что несмотря на летний период времени все же с северной жарой, присущей этому времени года, юг был более чем милосерден а солнце не пекло макушку так же яро как и под Минратосом.
Когда впереди показались крыши жилых домов Ливиус замер и принялся всматриваться. Пока что одежды столпившихся подле колодца женщин не сильно отличались от тех какие было принято носить в Ферелдене, а это также могло означать что он пропал во времени немногим позже или же наоборот, раньше чем в том в котором у него и произошла встреча с "Луциллием".
***
Успокоившись магистр постаравшись придать своему лицу как можно более приветливое выражение (хотя в настоящее время ему просто хотелось сардонически-язвительно рассмеяться), поинтересовался где поблизости есть таверна или же трактир.
Разжившись этими сведениями Эримонд направился далее и уже выйдя к базарной площади подле громадного замка, бойницы которого украшали вымпелы с символикой ордена Серых стражей, припомнив один из разговоров с Корифеем, мысленно потирая руки направился прямиком к центральному входу. Идея, молнией мелькнувшая в голове мужчины была поистине авантюрной, безумной и... Логичной.
Теперь, потолкавшись среди местного люда он знал, из обрывков разговоров, что монна Кларель, "хозяйка" этой твердыни не доверяет некой "инквизиции" и будет готова рассмотреть любой иной не стягивающий ее обязательствами союз.
Мысль выдать себя за посланца от сторонников  переворота в Империи, которой "необходимы перемены" отвечала самым глубоким интересам магистра, к тому же была достаточно правдива и честна, ну а то, что он не жаждал открывать перед безвестной  варваркой все карты, было вполне ожидаемо.
Когда перед ним столкнулись крест-накрест лезвия алебард магистр, лениво, с плохо скрытым равношием и обещанием "веселостей" весьма специфического свойства протянул. Сс дороги. Командор монна Кларель, соизволила согласиться дать мне, магистру империи Тевинтер, сегодня аудиенцию. Проводите меня к ней. Он отлично знал, что если сейчас позволить дать себе роскошь сомневаться, то в будущем все пойдет слишком непредсказуемо, а пока он имеет все шансы быть принятым ибо сам факт далек от предсказуемого, и возможно шанс выиграть только увеличится.
Старший из вояк продолжая удерживать алебарду,  хмыкнув отправил своего более молодого коллегу в приемную командора.
Спустя несколько минут, показавшихся имперцу едва ли не часами, вояка возвернулся и предложил ему проследовать за ним в твердыню.
-Победа! А вот тепееерь попробуем привести план Старшего к исполнению!- и скалясь в до сиропного сладкой улыбке, магистр наконец то подошел к дверям ведущим в кабинет леди-командора. Его не смущало то что он по сути полуодет (не считать же домашнюю мантию и домашнюю же обувь за одежду пригодную для улицы), а варвары и так то вряд ли разбираются в имперской моде.
Первый раунд Ливиус записал на свой счет вполне обоснованно. При встрече с монной он понял что та донельзя неуверенна в себе, да и к тому же в ее головке бродят поистине дикие представления об империи. Разумеется магистр в меру своих сил далеко не безуспешно многие из этих фантазий развеял, а также навел варварку на поистине дивную идею завершения долга серых стражекй и предотвращения очередных моров путем нахождения склепов с телами древних богов.
Эримонд просто знал что эта сомневающаяся в себе и окружающих, при этом обладавшая отнюдь не призрачной властью женщина уже побеждена. Побеждена тем что не смеет доверять себе и самостоятельно решать возложенные на нее вопросы, а раз так, то "Vae victis" Т.е. "Горе побежденным".
Второй раунд имперец также с полным правом записал на свой счет, ибо более половины подчиненных этой надменной дуре магов-серых стражей теперь были игрушками в руках Старшего, и, разумеется в его также, а уж правильно распорядиться полученными ресурсами мужчина умел преотлично.
Ему оставалось совсем немного чтобы полностью прогнуть податливую как мягкий воск под его речами про опасность появления нового мора. женщину под себя, сделав такой же марионеткой как и прочих, но...
Всегда наступает момент когда ситуация радикально меняется. Так и произошло. В самый малоподходящий миг эта варварка все же выскользнула из ожидающей ее ловушки. И теперь уже он, на положении военнопленного и, предметно, врага архонта Тевинтера ожидал решения своей участи в стылых казематах замка. Сказать что маг был раздавлен и смирился с своей участью, означало-солгать. Как ни зыбок был шанс побега Эримонд сдаваться не собирался. Слухи же курсировавшие вместе с эльфами-прислужниками его пугали. Его пугала возможность стать усмиренным или одним из серых стражей. Последняя пугала именно "близким знакомством" со скверной - вот да, Ливиус отлично знал, частью из личных архивов, частично почерпнул из библиотечных хроник информацию о некоторых ритуалах серых стражей.
Пугала его тем что он станет носителем заразы коя во время оно пожрала и Корифея, и Архитектора - теперь магистр  интуитивно осознавал что оба порождения тьмы были магистрами-жрецами древности, но ничего поделать не мог.
Итирдин, так на имперском звался металл поглощающий магию, крепко сковывал ему запястья и лодыжки, и место соприкосновения кожи и кандалов неимоверно чесалось.
Наконец ему сообщили что де Инквизитор принял решение о его усмирении, а потом- повели на суд. Ужас заставивший мужчину на миг замереть лишил его  слов, единственное соображение которое ему пришло на ум в момент судилища- была о том, что "Луциллий" этого просто так не оставит, а значит ему стоило отыграть максимально достоверно ужас перед ожидавшей его экзекуцией. Впрочем играть то ему как раз почти что и не пришлось, и Эримонд сдался, сдался под мыслью о том, что усмиренный он все же не будет отравлен скверной как серый страж, а значит не донесет ту и до избравшего его. А коли так, то он, можно сказать-победил.
Что было дальше маг вспоминал с трудом, все окружающее плавало в каком то зыбком и ледяном тумане, дурманившим голову и ломавшем волю. Пронзительные тиски боли сжавшие его лоб и затылок неохотно раскрывались оставляя после себя черноту отчаяния и равнодушия.

+1

4

Его появление в Скайхолде не осталось незамеченным истинным хозяином этой крепости и Лусакан не стал оттягивать неизбежный разговор с Соласом, нет, Фен'Харелом. Приговор Ливиусу был уже не только вынесен, но и приведен в исполнение, а месть это блюдо, которое следует подавать холодным - похоже, только надежда Ужасного Волка на то, что Дракон Ночи по-прежнему придерживается такого принципа, сподвигла того на предложение "составить компанию в дозоре". Стоя на крепостной стене и немигающе вглядываясь в беспроглядную ночь, скрывшую окрестности Скайхолда, Лусакан молча слушал, как Фен'Харел давится извинениями из-за того, что позволил Инквизитору вершить суд над тем, кто уже не подлежит какому-либо земному суду по праву служения. Ему не нужно было видеть Соласа, чтобы знать, что тот кусает губы и старается не смотреть на замерший немым изваянием отголосок утерянного прошлого - возможно, именно это и было причиной столь внезапно прорезавшегося голоса совести Обманщика и его непривычного косноязычия. И уж точно дракону в человеческом обличье не нужно было предвидение, чтобы понять - эванурис в жизни не простит Инквизитору того, что из-за его действий ему пришлось пережить подобное унижение.

- Извинения услышаны и приняты, - по-прежнему стоя к Соласу спиной, тихо произнес Лусакан и лишь после этих слов повернулся к своему собеседнику, - но вряд ли у меня хватит терпения ждать, пока Инквизитор сам свернет себе шею, - на эту завуалированную угрозу эванурис ничего не ответил и молча оставил его одного, тем самым негласно дав понять, что не будет вставать между драконом и его "законной добычей". Почему-то вспомнился последний разговор с Эримондом, когда они еще находились в Бездне, тогда ему пришлось много говорить - надо же было пояснить, как связаны неостывшее до сих пор пепелище на месте имения Ворис и осквернение алтаря Тота, особенности его силы и инициация Стража Ночи, хотя тогда ему показалось, что больше всего Ливиуса удивило мимолетное упоминание о том, что скверна существовала задолго до знаменитого похода Корифея со товарищи в Черный Город. Впрочем, в настоящий момент его больше интересовал сам Страж Ночи, а точнее его вызволение из тюрьмы - было бы верхом наивности считать, что усмиренного венатори Инквизиция выпустит из своих загребущих лапок. Лусакану оставалось лишь дождаться того часа перед рассветом, когда сопротивляться сну у смертных не остается сил, а тихие шаги по практически безлюдным коридорам кажутся лишь играми измученного разума.

Ожидание длилось чуть ли не целую вечность, но когда подходящее время наступило, бог-дракон оторвался от созерцания окрестностей Скайхолда и направился через лабиринт коридоров к подземной тюрьме, куда вела его метка на груди Ливиуса - их связь была нарушена, но не уничтожена, а всё, что не уничтожено, можно исправить. Чутко прислушиваясь к звукам и прячась в тенях при каждом подозрительном шорохе, он добрался до пункта назначения и пара стражников, изо всех сил боровшихся со сном, не ожидали, что откуда-то из беззвучной темноты в них прилетят две стрелы и отправят их одного за другим к праотцам, а через их еще неостывшие трупы равнодушно перешагнет тот самый новичок, с которым они еще днем пили в таверне. Подобрав ключ из более не нужной мертвым стражникам связки, он открыл дверь и затащил стражников внутрь, после чего снова запер дверь уже с другой стороны, организуя тем, кто кинется искать "пропажу", немного головной боли с поиском запасных ключей. Тихое позвякивание ключей, подбираемых божеством к замку на двери камеры, видимо, разбудили Эримонда, но Лусакан мягко улыбнулся сонному мужчине и тихо произнес:

- Мы с тобой здесь загостились, тебе не кажется?

Отредактировано Lusacan (2018-05-03 22:49:17)

+1

5

Дни усмиренный проводил в почти полном молчании, да и с кем ему было говорить? Эльфы-прислужники, на словах "свободные" на деле, в этой омерзительно холодной стране, были по сути бесправнее рабов, -тем, по крайней мере в имении самого Эримонда было дано отдельное жилье для семейных, да и "на улицу" никто не гнал, не говоря уже про пресловутый "кусок хлеба" ожидавший каждого из них минимум пару раз в день. Остроухие явно его боялись, причем почему он их пугал-имперцу было неведомо. Только спустя несколько дней Ливиус осознал в чем дело. "Татуировка" не позволяла ему скатываться в пучину равнодушия и мешала стать таким же "живым мертвецом" как и прочие усмиренные, парочку которых он уже видел.
Лишившись дара и потеряв способность видеть сны Ливиус с высокомерным недоумением смотрел на посмевших предложить ему вдохнуть лириум в  подготовленный посох, а после равнодушно и безэмотивно указал в весьма неизящных выражениях, что он вообще-то не пленник местного круга магов или иной хибары, а значит ничего делать "на заказ" пусть даже это будет сам Создатель с Андрасте, а не выскочка взомнивший невесть что о себе, просто не станет. Ярость на весьма долгий период времени помогла ему продержаться, практически без помощи  татуировки. Но потом он осознал что гордость хоть и понятна но стоит учесть и "местные реалии", а там, кто знает, может и возможность для побега представится.
Все свое свободное время венатори посвящал теперь попыткам "противостояния накатывавших волн безразличия и равнодушия", на деле же просто пытался играть не свойственную ему манеру поведения убеждая окружающих что пресловутое усмирение подействовало на него.
Когда появился Луциллий-Лусакан, Ливиус на краткий миг онемел испугавшись предположения, что это мираж, однако легкое покалывание возобновившееся с приходом юноши, подсказало имперцу что  Дракон Ночи все же снизошел до своего появления здесь.
Было ли ему страшно ошибиться? И да и нет. Эримонд не хотел чтобы избравший его видел в каком он находится состоянии, но изменить  ситуацию у венатори не было ни времени, ни возможности, а желание приходилось в буквальном смысле подстегивать.
-Да, здесь, к сожалению не Тевинтер...- безучастно глядя сквозь юношу магистр едва заметно хищно ухмылялся скрывая в широких рукавах мантии факт того, что он способен  по прежнему ощущать, хоть и искаженно, потоки маны. Ледяное копье уже было готово сорваться с пальцев мужчины поразив вставшего за спиной юноши стражника как новая идея пришла ему в голову и магистр приняв безучастное ко всему выражение на лице резко им раздельно а также чуть протяжно проговорил обращаясь к юноше (и одномоментно к стражнику).
Что Инквизитор еще хотел бы узнааать? Зачем он меня беспокоит? А впрочем ладно... Ведите, Мне уже было сказано что за мной пришлют... Пронзительный, резкий и тяжелый взгляд, какого не могло быть у усмиренного, на миг прикипел к лицу юноши снившегося ему почти все время после усмирения, а через миг - потух став равнодушным как у усмиренных. Только бы понял! Только бы догадался! И о диво, словно внимая его безмолвной мольбе стражник коротко хмыкнув и смерив заключенного и посетителя неприветливым взглядом пробормотал.
Идите уж коли Сам вызывает...- после чего развернулся и отпер решетку за которой стоял магистр.

+1

6

Шаг в сторону, чтобы освободить путь стражнику. Тихое "звяк" связки ключей в руках божества, когда он невозмутимо, как-будто так и надо, повесил их на свой пояс. Шаг назад, чтобы занять удобную позицию за спиной не ожидающего нападения стража, и терпеливо, как может только затаившийся в засаде хищник, ждать, пока тот отопрет дверь камеры. Никогда не помешает занять удобную для нападения позицию и "коллекции" Инквизитора придется обойтись без его первосвященника, а изменившийся на считанные мгновения безучастный взгляд Ливиуса на абсолютно не свойственный усмиренным убедил Лусакана, что метка надежно защитила разум его жреца от последствий ритуала усмирения.

- Кандалы? Он же усмиренный, значит, безопасен, - бог-дракон вполне натурально изобразил удивление в своем голосе и, пока стражник целую вечность возился с замком, Лусакан перебирал в голове возможные способы устранения нежелательного свидетеля готовящегося побега. Тени сгустились вокруг бога тьмы, когда он принял решение, а затем изначальный мрак обрушился на ничего не подозревающего бедолагу, искажая его сознание и изменяя тело, и менее чем пару ударов сердца спустя из-под кучи железок и тряпок на полу выбрался черный кот, чтобы со всех лап броситься к спасительной двери, ведущей из каземат. А Дракон Ночи ласково улыбнулся Ливиусу и шагнул к нему, чтобы взять его за руку и шагнуть вместе со своим жрецом в раскрывшийся рядом с ними разрыв.

- Здесь еще лучше, чем в твоих воспоминаниях, - все так же сжимая ладонь мужчины в своей руке, юноша с интересом осматривался, все больше убеждаясь, что не промахнулся с пунктом назначения и они действительно находились сейчас в Вирантиуме, а точнее в саду поместья Эримондов. Наверное, это место и впрямь было особенным для Ливиуса, ведь обычно попытки переместиться в незнакомое место, ориентируясь только по детским воспоминаниям, заканчиваются весьма печально для экспериментаторов. И уже на месте бог-дракон как нельзя остро осознал, что ему придется здесь задержаться дольше, чем он планировал - многое следовало объяснить и сделать прежде, чем отправляться обратно в Скайхолд за еще одной неожиданно обнаружившейся пропажей. - Пойдем?

+1

7

Улыбаясь хищной и пожалуй вызывающей, похожей на едкую усмешку улыбкой маг внимательно наблюдал за свершавшейся на его глазах карой того кто был отнюдь не главным виновником произошедшего с ним неприятного события.
Мрак, обрушившийся на жертву, исказил стражнику не только тело но и сознание настолько явно и быстро, что магистр внутренне поежился на миг вообразив себя на месте несчастного. Сочувствовал ли он ему? Увы но нет, ибо принцип "Каждый сам за себя-Создатель за всех" ему более импонировал.
Вспышка, да пожалуй  касание его господина было сродни яркой (хоть и незаметной окружающим) вспышке, оно словно стерло с его глаз мутную пелену. Все краски мира, все богатство ощущений и чувств обрушившихся словно водопад заставили магистра пошатнуться.  И в следующий миг маг осознал, что он стоит в саду имения родителей, в самом любимом им уголке. Путешествие сквозь Тень он просто не запомнил- ибо усмиренный не мог видеть то буйство и великолепие красок которое показывала Тень одаренным.
Поднося тонкие пальцы юноши к своим губам он нахмурился не представляя, что скажет своим родным насчет воистину внезапного прибытия в обществе "сомнительной личности, о которой уже ходит столько слухов", но говорить о своих опасениях не столько даже повелителю и покровителю но возлюбленному не осмелился, предполагая, что у того возможно могли быть свои планы и замыслы. Очевидная ему ситуация требовала только одного- склонить повинную (в его понимании) голову, ибо покровитель рисковал собой вытаскивая нерадивого жреца из его собственных ошибок.Склонив голову и став на колени перед собеседником он хрипло но достаточно твердо и отчетливо проговорил.
-Простите, я виноват ибо проиграл и едва не подверг вас опасности осквернения. Этот подзаборный маг мог ведь отдать меня в руки серых стражей.Голос мага более всего сейчас напоминал сухой шелест высохшего драконьего корня под ударами песчаных струй начинавшегося самума.
Смотреть на брюнета ему было одномоментно и страшно и стыдно. Он страшился услышать что более не надобен Ему ибо стал усмиренным, а стыд был вызван тем что он-проиграл и чуть не стал опасен своему возлюбленному и господину.
Осторожно касаясь кончиками губ пальцев юноши имперец сдавленным тоном поинтересовался. Господин мой, осмелюсь спросить, куда именно мы идем? Или... Я более вам не нужен... -скорее судорожно вздрогнув чем выдохнув- Вы решили оставить меня... У родителей?
Он еще не понял, что метка усмирения более не властна над ним благодаря путешествию через Тень в сопровождении древнего бога его родины.

+1

8

Лусакана на самом деле мало волновало, что подумают родители Ливиуса, увидев своего сына в его обществе - странности его поведения и окружение, более похожее на свиту, породили множество слухов о "Луциллии Сильвиусе" и давно создали ему репутацию сомнительной личности. Все эти слухи лишь веселили бога-дракона - даже те, кто шептались о том, что громко заявивший о себе культ Последней Ночи обрел в его лице нового лидера, не смели предположить, что Древние Боги неузнанными ходят среди них. Но это наверняка волновало осторожно прикасавшегося губами к его пальцам мужчину и, как выяснилось довольно скоро, не только реакция родителей беспокоила его Стража Ночи.

- Тьма и Бездна, Лив, - Лусакан присел на корточки перед коленопреклоненным любовником, обеспокоенно вглядываясь в лицо мужчины, и обнял его за плечи, - мне страшно представить, что еще ты можешь придумать, - хотя ему хотелось как следует потрясти мужчину и накричать на него, чтобы выбить из головы того все эти дурные мысли о своей ненужности ему, Дракон Ночи предпочел заткнуть им обоим рот самым надежным и приятным способом, а именно поцелуем. Оторваться от губ любовника, уже повалившего его на землю, бога-дракона заставил чей-то приглушенный стон буквально в двух шагах от них, словно чувствительная девица только что пришла в себя после длительного обморока. Повернув голову в сторону звуков, он и впрямь увидел небрежно остриженную эльфийку, в которой он при встрече в Скайхолде с удивлением признал Андруил. Реакция Лусакана на "беглую собственность" была мгновенной - ловко вывернувшись из-под придавившего его к земле Ливиуса, он сорвал с запястья одну из тонких сильверитовых цепочек и бросил ее в сторону ругающейся в адрес всех магов вообще и Тени в частности Лучницы. В полете оторванная часть безделушки развернулась в полноценный рабский ошейник, застегнувшийся на ее шее, что вызвало новый поток ругательств уже в его адрес, но чем больше "тени" из цепи проникали в тело эванурис, тем больше панических нот становилось в голосе девушки.

- Не подходи ко мне! - широко распахнутые глаза эльфийки и ее попытки отползти от приближающегося к ней неторопливой походкой Лусакана ясно говорили ему, что его признали.

- Разве так положено встречать своего Хозяина? - он зло ухмыльнулся, срывая вторую из множества тончайших цепочек своего браслета и превращая ее в плеть. - Тебя следует наказать... даже Митал в расцвете ее сил было не под силу стереть мое клеймо на твоей душе.

- Нет! Не может быть! Ты не можешь быть Лусаканом!! НЕТ!!! - в этих криках было столько первобытного ужаса, что на них давно бы сбежалась вся округа, если бы они не раздавались рядом с действующим алтарем Ночи, скрытым среди окружавших их зарослей полузапущенного сада, куда бог-дракон и потащил за вернувшие прежнюю длину волосы упирающуюся Андруил, дав Ливиусу знак следовать за собой.

Отредактировано Lusacan (2018-06-07 12:29:54)

+1

9

Все было совсем не так. Эримонд-младший ощущал, что в воздухе затаилась не опасность но нечто странное, а всему странному весь его жизненный опыт и политика и альтуса требовал не доверять. Ливиус отлично знал как работают пресловутые убийцы магов и знал на что те способны.
Стоило странному полувсхлипу еще раз прозвучать как магистр не рассуждая, просто проделал подсечку и доведенным до автоматизма движением начаровал щит прикрывший брюнета а сам прянул в сторону, ближе к источнику звука, при этом стараясь собой прикрыть юношу. Впрочем "Луциллий" и без него справился более чем быстро и коротко. Дальнейшее же и вовсе было для мужчины  весьма обыденным зрелищем. Коротко посматривая в сторону небрежно обкорнанной остроухой, которую он видел в Скайхолде и запомнил как Сэру. Задавать вопросы возлюбленному маг не то чтобы не осмеливался, скорее считал, что тот и сам ему расскажет, если пожелает, выпытывать же из любопытства Лив почитал бестактным и недостойным.Но, это отнюдь не означало, что ему не было любопытно.
Страанно... Причем тут Митал и прочие эванурис... Или он это иносказательно? Хмурясь и "полируя" далекими от определений "доброжелательный" и "дружелюбный" взглядами коротко стриженную  остроухую "рабыню", Ливиус торопливо пошел следом за "Луциллием" и его жертвой. Встревать в расправу своего господина над какой то рабыней-эльфийкой маг не жаждал, но это не означало, что он бы терпел проявляемое той непокорство в отношении Господина. Также он помнил, что именно эта эльфийка, Сэра,  настаивала на том чтобы отдать его серым стражам, но в то же время калечить чужое "имущество" без согласия  господина почитал  поистине невозможным, что впрочем не означало того, будто он все забыл и тем более простил.
Поскольку сад был запущен, то маг, обмотав ладонь носовым платком сорвал несколько высоких и сочных крапивных стеблей, растущих возле развесистой и потерявшей форму виноградной лозы.
Не без внутреннего злорадства, вспоминая как эта эльфийка шпионила за ним и еще парой заключенных-имперцев, а также при возможности строила им неприятности, идя следом за упиравшейся "рабыней", от души хлестанул ту по ягодицам,  зло прошипев.
Шшевелись, молча и живо, подсстилка инквизиторская.

Отредактировано Livius Erimond (2018-06-07 19:05:06)

+1

10

- Она пока что еще ничья подстилка, хотя это обстоятельство никогда не поздно исправить, но не переусердствуй, у тебя еще будет возможность развлечься с ней по своему усмотрению, - мягкость интонаций в голосе божества, когда он обращался к Ливиусу, резко контрастировала с лишенным какой-либо деликатности обращением с пленницей. Ценой выдранного чуть ли не с кожей клока волос эльфийке в какой-то момент даже удалось освободиться, но она успела сделать лишь пару неуверенных шагов, как вокруг ее щиколоток с тихим свистом захлестнулась плеть Лусакана, заставив эванурис кулем упасть на землю, едва ли не в последний момент смягчив падение руками.

- На что ты надеялась? - тихо спросил он девушку, пытающуюся освободиться и убежать как можно дальше от своего главного кошмара, дернув ее к себе и подняв на уровень своих глаз за шею, из-за чего хрипящая эльфийка все свои усилия направила на то, чтобы отцепить от себя душившие ее пальцы юноши. - Что мать опять спасет тебя? Твой отец убил ее. Что твоя любовница где-то ждет тебя? Я растворил ее в своей бесконечной ярости, а то, что от нее осталось, скормил демонам, - с этими словами он швырнул потрясенную его откровениями девушку, на глазах которой показались первые слезинки, на свой алтарь и кандалы, что должны были удерживать на нем жертву, сами собой застегнулись на ее запястьях и щиколотках.

Словно лист бумаги, он разорвал на ней одежду и эльфийка забилась в оковах, умоляя не делать этого, но бога-дракона все эти мольбы не тронули и тогда, когда Андруил впервые попала к нему в плен, а он сам был моложе и добрее. Перед ним был Враг, дочь Врага, потому ей не досталось ни поцелуев, ни хоть каких-то ласк, Лусакан даже не соизволил раздеться полностью - ее уделом были слезы об утраченной любви и крики потерянной невинности. Дракон Ночи оставил ее не ранее, чем первые лучи солнца проглянули сквозь ветви старых деревьев и на бледной коже эванурис стали заметны синяки от неласковых прикосновений темного бога.

- Что ж, побегала на свободе - и хватит, - хмыкнул Лусакан, приводя свою одежду в порядок,  после чего кивнул стоявшему в сторонке Эримонду, - развлекайся, Лив, она полностью в твоем распоряжении... и не бойся "сломать" игрушку, эванурисы крайне живучие твари.

+1

11

Ничего нового сей миг имперец не видел. Для него все было предельно обыденно. Ливиус только несколько удивился произошедшей с остроухой метаморфозой. Оценив взглядом роскошные и похожие на шелк волосы обрушившиеся водопадом эльфийке на спину, равно как и ее теперь уже почти ничем не прикрытое тело, некрасиво выгнувшееся на алтаре, маг негромко уронил в спину раздевавшего рабыню брюнета. Прошу меня извинить Покровитель, я буду рядом, только возверну раба-садовника в другую часть сада,чтоб он не досаждал вам. И через несколько мгновений окликнув старого садовника приказал тому убираться из запретного сада, туманно пояснив, что де у него сейчас здесь опыты. Раб молча кивнув повернулся и ушел обратно, а Ливиус остался. Скрывшись в тени раскидистой груши и почти не заметный в зарослях плодоносных кустарников магистр одновременно и был подле своего господина и не досаждал тому ненужным присутствием, при этом ровно ничего ему не мешало охранять покой возлюбленного почтившего имение его родителей не только своим приходом но также и подтвердившего непорушенность и чистоту алтаря хранимого издревле в их семье.
Аромат цветущего табака, пряный и сладкий словно воскурение вился в воздухе а сумерки постепенно темнея становились лиловыми пока над имением не распростерся черный с серебряными цветами звезд небесный купол.
Ругань, едкие эпитеты а потом стоны и мольбы остроухой становились  постепенно слабее, в них уже явно слышался надсадный хрип. Хоть сам Ливиус ровным счетом ничего и не вытворял с блондинкой, чья запрокинутая голова и ноги ниже колена ему были видны в блеклом свете лун и звездном мерцании, но чувство того что эта остроухая хамка получила по заслугам было наиболее полным. Злорадствовал ли он над ее участью? Это уже с какой стороны смотреть. Сейчас она для него была всего лишь жалким, остроухим, наглым ничтожеством, которое вполне справедливо учит правилам вежливости ее хозяин. Ревновал ли Ливиус возлюбленного к этой девке? Пожалуй нет, ибо она в его глазах уже получила статус раба а значит, ревновать полуразумную скотину к кому либо равному, не говоря уже про Покровителя, смысла априори не имело. Рабыня хрипло что-то пробулькала, отвлекая внимание Ливиуса на себя, и вызвала тем самым у него приступ краткого и почти брезгливого раздражения.
Став свидетелем и невольным наблюдателем того, что творилось на алтаре и чувствуя как токи и эманации магических сил заворачиваются в незримые, но оттого не менее ощущаемые им штопоры, венатори отчетливо понимал чему именно он стал свидетелем. Речь шла не много, ни мало, а о том как Лусакан вновь подтверждал свое право владеть эванурис словно рабыней, и та становилась ею вновь.
Полуодетый, а точнее полураздетый "Луциллий" кажется ничуть не удивившийся тому, что он будет рядом, распаленный утомительным "досугом" с удовлетворенно-равндушным видом уронил, что  предлагает рабыню из эванурисов ему, позволяя играться с ней как он, Ливиус, пожелает.
Подобный знак внимания со стороны не возлюбленного но Покровителя и Господина был ценен не столько из-за редкости подобной рабыни, но самим фактом, к тому же рабыня была как и ранее именно что  собственностью Лусакана, с которой магистру дозволялось   всего лишь "поиграться как с своей собственностью".
Коротко поклонившись маг скользнув пустым взглядом по распластанной на камне алтаря блондинке, чьи длинные, цвета морского песка волосы свешивались  с него на землю, и задержав взгляд на белеющих в сумраке наступающей ночи бесстыдно оголенных ногах,  с темными струйками крови, тихо произнес. Благодарю, Покровитель. Хоть я и не заслуживаю подобной милости и внимания.
Ему хотелось напомнить, что дар хоть и поистине невиданно-щедрый, но сам то Ливиус всего лишь смертный, а не божество, однако магистру хватало ума и сообразительности не говорить очевидные вещи, ибо если уж Покровитель решил дать на время ему свою рабыню, то предусмотрел и способ позволявший ему ее держать в повиновении. Почти с робостью коснувшись руки юноши он прижавшись к его ладони лицом замер.
Первые солнечные лучи стали тем самым завершающим штрихом-мигом который придавал картине завершенность. Певчие птицы порхавшие в специальных воздушных вольерах радостно приветствовали солнце, и Ливиус в очередной раз услышав почти беззвучный хриплый выдох-стон, со стороны алтаря, коснувшись губами запястья  возлюбленного и Покровителя прибавил.
Мой Господин, позволь мне пригласить тебя в дом моих предков. Я хоть и не хозяин здесь, но мои родные будут счастливы вашему прибытию и оказанной нам всем чести. Дальнейшее было более чем ожидаемо. Пока "Луциллий Сильвиус" приводил свою одежду в надлежащий порядок, венатори молча подойдя к алтарю, без особой нежности рывком сдернул блондинистую  рабыню с того. Ему хватило буквально пары взглядов на наглую остроухую, уже понимая, что эльфийка не способна самостоятельно стоять на ногах, он без долгих размышлений перекинул ее через плечо, на прощание хмыкнув.
Дракон Ночи еще слишком мягко с тобой обошелся. Продолжать говорить насчет жертвоприношения венатори счел излишним. да и Сера не подавала признаков жизни, кулем вися вниз головой на его плече, а ее волосы тусклым, серым  плащом укрыли его спину и свесились по мантии ниже колен.

Отредактировано Livius Erimond (2018-06-08 04:50:33)

+1

12

Алтарь был окроплен кровью, право собственности подтверждено и эванурис, находившаяся сейчас в состоянии между спасительным обмороком и начинающимся безумием, очень скоро должна была узнать, что Лусакан не солгал, говоря о метке - на ее коже уже начал проступать абстрактный узор, подобный валласлину, если бы тот наносили не только на лицо. Начинаясь от щиколотки левой ноги, черные линии поднимались к ее лицу, то и дело отходя в стороны "ветвями с листьями", чтобы "расцвести" на левой щеке девушки подобными знаку первосвященника Дракона Ночи цветами табака без присущего тому "серебрения". Помимо визуального свидетельства того, что она принадлежит ему, метка выполняла и роль цепей, намертво связывающих душу Андруил с ее нынешним телом, опутывала манопотоки, не лишая связи с Тенью и в то же время не давая воспользоваться магией, и даже могла служить палачом при необходимости, так что даже думать о бегстве или причинении кому-либо, в том числе и самой себе, вреда эванурис явно не стоило.

- Позволь мне решать, чего ты достоин, - произнес бог-дракон, холод в его взгляде, что не исчезал даже во время "досуга" с Андруил, сменился теплом и даже нежностью, когда он ответил Ливиусу, прижавшего его ладонь к своей щеке и так и замершего. Лусакан полной грудью вдохнул аромат своих любимых цветов, который смешивался с запахом крови, и мягко улыбнулся прикоснувшемуся губами к его запястью любовнику, после очередного донесшегося до них тихого стона эльфийки пригласившего его в дом своих родителей, особенно подчеркнув то, что этим он окажет им всем честь.

- В стане врага не отдохнешь как следует, - со вздохом признался Лусакан, соглашаясь на предложение Ливиуса и попутно приводя себя в порядок,- и я не имею в виду Инквизитора. Скайхолд принадлежит Фен'Харелу и называется Тарасил'ан те'лас, самого же Обманщика ты, может, тоже там видел, в знак траура по Митал он сбрил на голове волосы, так что спутать с другим эльфом его теперь сложно, - он умолчал о том, что предпочел бы отдыхать в компании Ливиуса и заснуть в его же объятиях, вместо этого он молча наблюдал за тем, как мужчина подошел к алтарю и бесцеремонно закинул эванурис к себе на плечо, добавив, что он еще мягко с ней обошелся.

- Ах да, - идя рядом с ним, он вспомнил об одной немаловажной мелочи, - в прошлый раз ее я называл Аша*, но если хочешь, можешь придумать ей новое имя - быть Андруил или Сэрой для нее слишком большая роскошь, не находишь?

*

"Аша" с эльфийского языка в серии игр DA переводится как "женщина".

Отредактировано Lusacan (2018-06-09 03:10:02)

+1

13

Лаская взглядом узкую, гибкую спину юноши и припоминая расположение родительского имения венатори предвкушая близкий отдых и досуг подле избравшего его божества, слабо улыбался. Как пожелаете, Господин мой. Пусть ее зовут Аша. Мысленно припоминая, что отсюда неподалеку должен был находиться двухэтажный гостевой флигель, который его родители когда то отдали в его, Ливиуса владение чтобы он не мешал отцу заниматься своими изысканиями а матери- принимать гостей маг негромко произнес.
Любовь моя, позволь я покажу тебе гостевой флигель, там нас никто не побеспокоит. Родители отдали его мне в полное владение, добавив, что я могу там бывать в любое время дня и ночи так часто как пожелаю, благо за ним смотрит семья потомственных рабов. А как только выберете себе по вкусу  в нем покои, я отдам распоряжения насчет подобающего завтрака для вас и размещения Аши, и после разговора с отцом буду в полном вашем распоряжении. Эванурис, ненадолго очнувшись вяло дрыгнула не столько ногами сколько всем телом и глухо выдохнула заставив магистра поморщиться. Сколь ни хрупка была эльфийка, но все же на пушинку никак не тянула, да и уже наполовину очнувшись, по мнению Ливиуса вполне могла передвигаться на своих двоих, а не висеть на его плече, изображая глубокий обморок.
Мгновения кинуть поисковый импульс на рабыню ему хватило  чтобы понять, что Аша хоть и на удивление слаба, но скоро придет в себя окончательно, и сможет передвигаться если ее немного подлечить, ибо повреждения причиненные ей Господином оказались весьма незначительны.
Магистр даже не стал останавливаться, только покрепче прижав к себе белокурую ношу, не тратя времени даже на необязательное проговаривание формулы малого исцеления, наложил то на рабыню.
Буквально через несколько минут, когда впереди показались белые стены флигеля, поставив Ашу на землю маг коротко  дернул ту за руку, молча заставляя идти за собой. Возиться с долговолосой докукой ему не слишком хотелось ибо бессонная ночь  все же давала о себе знать, но просто "взять и бросить" первый дар Господина Ливиус почитал немыслимым.
Обдумывая все, что с ним происходило в недалеком прошлом, венатори принялся размышлять вслух о том, что ему казалось странным или же нелогичным.
Фраза "Луциллия" - Лусакана насчет отдыха вызвала у Эримонда-младшего кривую усмешку и негромко сказанная реплика вполне четко обрисовала что тот более чем согласен с высказыванием любовника.
Нда уж... Я почувствовал это. Негромкий голос имперца был на диво спокоен. А Солас... Я подозревал, что он был не тем кем хотел казаться.-хищная усмешка мелькнула и погасла- Этот безволосый эльф у меня вызывал странное чувство... Скааайхолд...Теперь понятно, почему он сохранился в почти первозданном виде, и почему там все было так... Неприятно. -опустив взгляд вниз и прикусив маг ненадолго умолк размышляя над странностями поведения ФенХарела-Соласа.
Идя с обморочной остроухой, якобы с эванурис, на плече он, догоняя брюнета, задумчиво протянул.
Инквизитору бы в своей жизни, для начала, разобраться и стать в той хозяином.-поудобнее перехватив  сползающую эльфийку и поторопившись догнать собеседника продолжил размышлять вполголоса вслух.
-А Солас...Мне не понятны его резоны когда он был недоволен тем, что меня усмирили...Вряд-ли это было увязано с тем, что он тоже выдавал себя за мага, но он очень старался чтобы все думали именно так... Коротко хмыкнул. Именно что слишком старался, а глаза и тело его лгали, причем настолько ярко и очевидно, что это было понятно даже такому отнюдь не наторевшему в подобных практиках человеку как я. Тут маг конечно преуменьшал степень своего знакомства с такой странной "наукой", ибо как политик он был заинтересован в том чтобы изучать малейшие движения тела дабы не подвергать опасности обвинений в государственной измене себя и тех чьи интересы он прежде продвигал,  в Магистериуме, и ради этого обучился навыку чтения по губам и тем символам которые невольно выдают движения.
Навстречу гостям из-за поворота вышла рабыня из "домашних" и коротко охнув торопливо приветствовала сына хозяев и его гостя поклоном, после которого торопливо заговорила не давая вставить  Ливиусу ни единого слова.
Мессир Ливиус, какая радость, что вы приехали!" До вашего отца дошли слухи, что имение отписанное вам отцом моего господина... Оно просто... Исчезло.... Рабы из полевых врали, что там только песок... Золотой песок в форме цветов табака.. Представляете! И они стояли как простые цветы! И больше ничего...Ни  имения, ни подсобных построек, ни вот вообще совсем никого! Простите, я должна бежать чтобы сообщить о вашем прибытии! Ваши родители так горевали, особенно госпожа! С последним явно радостным возгласом женщина подобрав подол юбки шустро побежала в сторону густых кустов сирени и черешни за которыми возвышались стены основного здания. Флигель все не показывался. Обогнув обложенный мрамором овальный пруд  с небольшим фонтаном, которых ранее не было, Ливиус  удивленно замер увидев прямо перед собой стену из вьющихся растений чей вид был ему совсем не знаком. Флигель, чьи белые стены сложенные из золотистого каррерского мрамора оказался спрятан под водопадом вьющихся и цветущих крупными, розовато-белыми, похожими на табак цветами.
Эм... Матушка как всегда в своем репертуаре... У нее подчас бывают весьма... Оригинальные решения для оформления имения....Пойдемте господин мой... Нам сюда.- и отведя в сторону опустившуюся "прядь" с цветами жестом пригласил возлюбленного пройти в арку почти полностью скрытую в ворохе стеблей и листьев. Сунувшаяся вперед Аша была резко остановлена цепкой и отнюдь не ласковой хваткой мага за свой пояс и тихим, отнюдь не ласковым полушепотом.
Сстояаать тварь. Станешь выделываться- я не Господин, на дыбе повисишь, и может быть мозги прочистишь, коль иначе не понимаешь. Чем похоже (по крайней мере сейчас он так понял), возмутил  возлюбленного и злясь на свою вспыльчивость потупился   в попытке скрыть свое раздражение глупостью эльфийки.

+1

14

- Ничего не имею против твоего предложения, - Ливиус сбивался с подобающего при общении с высшим существом вежливого обращения на более подходящее двум любовникам неформальное общение, потому-то Лусакан и подумал, что ему послышалось, будто Ливиус назвал его любимым, все же проклятия в свой адрес он после становления богом слышал гораздо чаще, как и мольбы о пощаде. Через несколько минут они уже подходили к флигелю, эванурис уже передвигалась самостоятельно, хотя ее ноги при этом предательски подкашивались, но вела себя тихо, возможно, из-за того, что тело пришло в относительную норму раньше разума и она все еще не осознала до конца, что произошло с ней. Тем временем Ливиус снова вернул полуобморочную остроухую к себе на плечо и поделился с ним своими сомнениями и наблюдениями.

- По праву служения ты больше не подлежишь земному суду, поэтому даже разрушение его оплота или убийство гостей Соласу пришлось бы проглотить, не поморщившись, если бы я не принял его извинений за то, что он допустил суд над тобой, потому что на кону стояла его жизнь. А Скайхолд сохранился в первозданном виде только потому, что Обманщик придерживался нейтралитета в прежние времена и даже выступал в роли посредника между эванурисами и нами, когда мы объединились против титанов, - заметив то ли удивление, то ли недоверие на лице мужчины, он счел нужным пояснить и этот момент. - Лириум это кровь титанов, чистый синий или оскверненный красный, но сами титаны из-за коллективного разума и умения подчинять своей воле смертных представляют угрозу равно людям и эльфам. Собственно, из-за этого вынужденного союза гномы лишились дарованной титанами магии, были созданы первые косситы и, - ногти до крови вонзились в ладонь неосознанно нахмурившегося божества, словно боль могла дать ему силы для самого страшного признания в своей жизни, - скверна, - ему было тяжело признаваться в том, что на нем лежит фактическая вина за Моры, ведь не создай он идеальное оружие... потому бог-дракон и обрадовался внезапному появлению рабыни Эримондов, признавшей сына хозяев, на одном дыхании вывалившей на того новости и умчавшейся радовать господ возвращением Ливиуса, которого те наверняка уже и не ожидали увидеть среди живых.

- А мне нравится такое оформление, - даже аромат любимых цветов не смог стереть застывшее на его лице выражение раздражения, которое Ливиус, видимо, принял на свой счет и потому виновато потупился. И тут вновь поставленная на ноги Аша вздрогнула, будто очнувшись ото сна, и обрушила на пленившее вновь ее божество оскорбления и угрозы, обещая, что он поплатится за убийство Гилланайн, но затем эванурис заметила метку на своем теле и разразилась еще более грязной руганью.

- Молчать.

Остроухая хамка запнулась на полуслове, будто кто-то закрыл ей рот невидимым кляпом, хотя это было всего лишь последствием воздействия на нее через метку, а Лусакан подошел к ней и, жестко взяв пальцами за подбородок, тихо и с отчетливой угрозой в голосе произнес:

- Запомни то, что я сейчас скажу, Андруил, потому что дважды  повторять не буду. Ты будешь вежлива со всеми, ты будешь выполнять все, что тебе прикажут, ты не будешь причинять вред кому бы то ни было, в том числе и самой себе, в противном случае я сделаю вечность для тебя такой, что все пережитое в прошлом покажется тебе желанным избавлением. И запомни этот миг, потому что тебя больше никто не назовет по имени, отныне ты Аша и ты будешь отзываться на это имя.

Отредактировано Lusacan (2018-06-11 16:05:37)

+1

15

Слушая возлюбленного, объяснявшего ему то что не было отражено в свитках, магистр не мог отделаться от странного чувства- ему казалось, что подобное он уже когда-то давно слышал и наблюдал.
Печаль, смущение и раздражение, против воли почти рефлекторно подмечаемые им у Покровителя заставляли венатори  только острее осознавать свою беспомощность, ибо подойти к возлюбленному с простым и понятным молчаливым обещанием поддержки маг не то чтобы опасался, скорее не хотел чтобы его искренний порыв тот счел унизительной и унижающей жалостью. Занятый собственными размышлениями Ливиус на краткое время отвлекся, а когда осознал, что "Луциллий" завершил свои пояснения предпочел промолчать, ибо время для общения с тем он уже потерял. Покровитель же тем временем переключился на белокурую  рабыню, начав той на удивление терпеливо, мирно и твердо объяснять что та не может и не должна делать чтобы вызвать на себя его гнев.
Встревать между господином и его имуществом Ливиус даже и не подумал, однако мысленно сделал пометочку следить за дерзкой рабыней, и по возможности, невзирая на то насколько она из эванурисов(а точнее говоря, благодаря данному факту) учить блондинку подобающему для раба поведению настолько жестко, насколько это будет необходимо-начиная от "легкого" насилия до поистине "тяжелой артиллерии" в стиле "не давать сутками спать пробуждая в самое малоподходящее для этого время.
Когда Лусакан закончил вразумлять эванурис он подошел к тому со спины и приобняв за талию негромко проговорил.
- Луциллий, любимый мой, она не стоит твоего особого внимания. Я уже отдал распоряжения рабам и комнаты, как и легкий десерт уже готовы.-после чего легко коснулся губами шеи и тут же отшагнул в сторону чтобы Покровитель не воспринял подобный жест с его стороны раздражительным своей неуместностью. Эримонд-младший более чем сознательно назвал Лусакана его "мирским" именем чтобы не раздражать готового гневно вспылить возлюбленного.
-А также... Позволь сопроводить тебя в термы... Полагаю, что ванна позволит тебе немного расслабиться после неприятных событий...
"Аша" только фыркнула Ага это я должна признать, что недавно произошедшие события для меня были... Весьма неприятными... и, в следующий миг... Получила резкую, хлесткую пощечину по губам от  имперца раздраженно рыкнувшего на остроухую блондинку.
Хорошо воспитанный раб подает голос только тогда когда его спрашивает господин, либо же если этого требует необходимость.Сей момент никакой необходимости в твоих словах нет.
В ответ Аша коротко тяфкнула имитируя писклявый лай "ковровых" собачек чем вызвала нехорошую ухмылку на почти невозмутимом лице венатори. Таак. лааадно... Я давно не развлекался, так что теперь самое время... Приторно оскаливаясь в отчетливо жестокой улыбке магистр проделал пару коротких и резких жестов в сторону стоявшего в отдалении глухонемого раба, сопровождавшего его с гостем от  скрытой за завесой из растений аркой, после чего тот принес ему арапник*, странное приспособление из кожи, более всего напоминавшее намордник и широкий ошейник. После короткой борьбы между блондинкой и слугой Эримондов, дюжий раб-прислужник одел на строптивую рабыню "намордник" и закрепил тот на застегнутом ошейнике. Излишне было говорить, что магия вплетенная в сей "артефакт" заставила  Ашу сесть на землю в поистине "собачьей" позе едва не ткнувшись головой в колени Лусакана. Также стоит уточнить что "намордник" отнюдь не мешал жертве пить и есть, хотя и был для своего носителя достаточно неудобен но общаться не позволял.
Любовь моя, надеюсь ты не будешь против если я отправлю строптивое животное на псарню, где ему самое место? Ливиус впрочем умолчал о том, что последняя пара жестов означала,  что  рабыню должны были отвести в  комнату на третьем этаже боковой башенки, предварительно  вымыв, накормив и одев подобающе, а в ночь приковать цепями к стене.

*Арапник- короткая плетка применяемая в прошлом при дрессуре собак.

Отредактировано Livius Erimond (2018-06-11 18:37:04)

+1

16

Ливиус обнял его со спины за талию, заставив его смущенно улыбнуться из-за того, что ему, оказывается, тогда не показалось и магистр и впрямь назвал его любимым. Лусакан согласился, что ванна ему не помешает, но уточнил, что в обществе Ливиуса отдых будет для него более приятным, и сделал вид, что не заметил, как открывшей невовремя рот эванурис влетело от магистра, приказавшего в ответ на "тявканье" эльфийки принести кое-что, что помешало бы ей общаться.

- Ты... ты шутишь! Ты не можешь и впрямь отдать меня смертному! - пораженно воскликнула Аша, борясь с дюжим рабом, натягивавшем на нее странное устройство, в ответ на что Лусакан лишь деланно-удивленно возразил:

- Как так не могу, если уже отдал? - задохнувшаяся было от ярости девушка обрушила на него новую порцию оскорблений, среди которых фигурировала и давняя сплетня, что Дракон Ночи был не только приемным отцом Забытых, но и их родной матерью. Лусакан побледнел, услышав это, рявкнул, что это не ее собачье дело, каким образом он обзавелся потомством, после чего щелкнул пальцами и эльфийка широко распахнула глаза и завопила так, как-будто ее резали... впрочем, вскоре она закашлялась и принялась плеваться кровью с остатками того, что минуту назад было ее языком. - Если будет тявкать не по делу, лишу ее и голосовых связок, только скажи, - не обращая внимания на эльфийку, с которой наконец совладал раб, холодно произнес Древний Бог и, внимательно выслушав предложение Ливиуса, согласился, что там строптивой рабыне самое место, и как бы между делом заметил, что и выпороть ее и оставить без еды было бы не лишним, потому как лишение языка, к сожалению, временная мера и через несколько дней она будет в порядке - метка не даст ей умереть при всем ее желании, а так она понимает лишь язык силы.

- Ну а теперь, - когда раб утащил Ашу с глаз долой, Лусакан шагнул к Ливиусу и с ласковой улыбкой обнял его за шею, всем телом прильнув к любовнику, в его голосе холод металла сменился теплом и нежностью, - когда строптивое животное наказано, почему бы нам не заняться чем-нибудь более полезным? Покажешь мне дом, от завтрака и ванны я тоже не отказался бы, а потом... потом посмотрим.

Отредактировано Lusacan (2018-06-15 22:43:48)

+1

17

Конечно, любимый, я просто счастлив показать тебе и все имение родителей, и домик в котором прошло почти все мое детство до того момента как Тлаксий Эримонд, мой дед по матери оставил мне то имение в наследство. -с последним словом маг поднес к губам руку возлюбленного и касаясь губами теплой кожи задумчиво улыбнулся. Ливиусу надо было поговорить с ним, но маг не знал с чего бы ему стоило начать кажущийся ему слишком сложным, по ряду вполне объективных причин, разговор.
Следующие пара жестов отменили распоряжение насчет еды и добавили  требование порки. Молчаливый раб после короткого поклона обоим мужчинам, резко дернул Ашу за поводок, отданный в его руки Ливиусом и не оглядываясь на ведомую, порысил на приличной скорости в сторону флигеля.
Осмелюсь прибавить, что эти пожелания учтены, любовь моя. Термы уже готовы, а строптивицу ждет подобающая порка и  кувшин воды вместо ужина. Но, впрочем, хватит о ней. Коротко улыбнувшись  Эримонд-младший негромко прибавил. Пока мы идем к термам, я бы хотел задать несколько вопросов... А точнее... Ох... Раб передал мне вот это...- и он протянул  юноше короткую записку на пожелтевшем от времени свитке которая непонятным образом оказалась в кармане его видавшей виды мантии.
Мессир Ливиус Эримонд, я ожидаю вас в имении Вирейнис столь быстро сколь это возможно, для дачи мне ответов по ряду возникших вопросов! И вместо подписи схематическое изображение киноварью друзы алого лириума с литерой "К" по центру.
Корифей явно не отпустит меня "за спасибо"-и Ливиус  поморщился- Хоть я и могу его на время уболтать... но... он теперь мне опасен втройне... И идти в логово опасности мне  нет ни малейшего желания, но и не идти я не могу. Впрочем... -Открывая перед возлюбленным дверь ведущую в почти полностью укрытое от посторонних взглядов переплетениями цветущих лиан луноцвета, изящное, полное солнечного света, трехэтажное строение из золотистого каррерского мрамора,  маг сдавленно проговорил.
У меня возникли вопросы связанные с вашими верными последователями... А вернее говоря, с прецедентом который может толкнуть ваших последователей в руки Корифея, по тому обоснованию что я все же венатори а его планы касаются возрождения Империи, что вас также может интересовать...
Пропуская юношу внутрь и слегка приобняв за талию магистр негромко прибавил сопровождая Лусакана в полуподвальное помещение отданное под  горячие термы.
Но, это только одна из граней проблемы. Меня волнует факт того, что твое решение...- обласкав взглядом возлюбленного- Оно вызывает в среде твоих верных брожение, и по факту даже если ты и одарил меня своим доверием -вздохнул- то вдолбить это в головы  фанатиков я почитаю поистине невозможным... Они меня, пока что, именно терпят ввиду твоего более чем явного благоволения, но я знаю, что это не помешает им при возможности начать охоту за членами моей семьи которые не обладают никаким... Иммунитетом... Против их ярости и жажды встать подле тебя, мой господин. Жар горячего источника мягко начал обволакивать спускавшихся по пологой и широкой лестнице мужчину и молча слушавшего его темноволосого  юношу. Словно бы сама собой, а не под действием рук Ливиуса, мантия укрывавшая плечи юноши медленно стекла с тех, и плавно спустившись вниз по его ногам распласталась на широкой и низкой ступени предварявшей широкий пандус с невысоким бортиком перед причудливо-неправильной формы бассейном обложенным мраморными плитами. Излишне было говорить, что мгновением позднее и мантия самого  мага также оказалась на ступенях. Никто из магистров не удосужился даже покраснеть от факта собственной наготы  и того что оную могли видеть рабыни, как впрочем не только ее.
Позволю заметить...- уже более крепко обняв юношу за талию и скользя мягким, осторожным поцелуем от основания шеи вниз по хребту маг коротко и сдавленно вздрогнул когда Луциллий откинувшись назад прижался к нему. Прохлада кожи так резко контрастировала с его собственным уже успевшим "подхватить" влажный жар терм тела, что одного этого было достаточно чтобы  почти непристойно быстро ощутить желание. Хрипловатый и сорванный  недавней руганью в стенах Скайхолда голос  с трудом повиновался ему.
Слева, там где изгиб напоминает рыбий плавник мелко и крайне горячо... нам не стоит слишком уж близко подплывать туда... а в противоположной стороне изрядно глубоко но температура попрохладнее, хоть и ненамного... Сменные мантии нам уже готовы а пока что... Позволь мне поухаживать за тобой и поблагодарить за все, что ты сделал для меня, господин мой, начиная со спасения из лап этих варваров и завершая твоей милостью и возвращением мне дарованного природой таланта к магии. Неторопливо опустившись на ступень но по прежнему не отрывая рук от тела возлюбленного  Ливиус, на краткое время прижавшись лбом к ногам юноши, прикрыл глаза наслаждаясь тем как тонкие пальцы перебирают его изрядно отросшие за время плена жесткие волосы негромко рассказывая о отданном ему родителями здании.
Что-же касается этого флигеля, то ...-задумался рисуя поцелуями и руками прихотливые узоры на бледной коже юноши- На первом этаже расположены кухня, прачечная и несколько комнат для домашней прислуги и под хранилище. На втором этаже жилые помещения, рабочий кабинет управляющего имением, гостиная и библиотека. Третий этаж отдан под гостевые покои, курительную комнату, портретная галерея с каминным залом  и зимний сад... А здесь... Помимо моей лаборатории, еще пара погребов и проход в темницу для рабов. С лукавой улыбкой поймав губами кончики пальцев ласкавшей его руки Ливиус не стал говорить о пыточном каземате для дерзких ослушников, да и то сказать, комнатой подобного толка ни он сам, ни тем более его родители практически не пользовались оставляя ту для устрашения дерзких, что однако отнюдь не означало, что кровь провинившихся рабов в имении не лилась.

Отредактировано Livius Erimond (2018-06-16 06:13:21)

+1

18

Взяв в руки письмо, Лусакан почувствовал, что его губы против воли норовят расползтись в довольной улыбке - те мелкие, с его точки зрения, пакости, что он походя устроил Корифею во время поисков Ливиуса, наконец начали себя окупать, теперь оставалось только довести Сетия Амладариса до нужного состояния, чтобы тот совершил давно предвиденную Драконом Ночи роковую ошибку и покинул этот мир побежденным и униженным, раз по собственной глупости лишился поддержки Древних Богов. Но его первосвященнику явно было не до смеха, он поведал о своих опасениях по поводу того, как это разумное порождение ныне стало еще более опасно для него, а выбора откликнуться на "приглашение" или проигнорировать его и то не имеется.

- Верные останутся верны, отступники разделят участь Корифея - когда на кону стоит выживание людей как расы, не время для сантиментов, - в голос Лусакана, заговорившего только когда они перешагнули порог термы, ненадолго вернулся холод, хотя его глаза по-прежнему тепло смотрели на Ливиуса, - я знаю об их планах, но это будет только их выбор, если они останутся глухи к моему запрету как-либо вредить тебе или твоим близким, и за неправильный выбор их ждет наказание, - оставшись без одежды ненавязчивыми стараниями любовника, он положил письмо Корифея на невысокую банкетку у бассейна, как бы между делом заметив, что сам поговорит с возомнившим себя богом порождением тьмы и убедит его оставить Ливиуса в покое. Но пока что он решил на время забыть и о Корифее, и о том, что существует угроза потерять часть последователей - сейчас все мысли божества занимал ласкающий его мужчина, чьи отросшие волосы юноша задумчиво перебирал.

- Лив, я, конечно, не настаиваю, но тебе у Корифея лучше не показываться, пока все не закончилось. Я видел, как он погибает, и знаю, как повести разговор, чтобы он по собственной воле сунулся туда, откуда больше не вернется. Думат уже оставил Корифея, я запретил демонам отзываться ему, вскоре разбегутся и последователи этого недобога... его время почти уже истекло и я не хочу видеть, как ты упадешь в ту же пропасть, что и Сетий Амладарис, и те, кто решатся предать меня.

+1

19

-Да будет по слову твоему, и по желанию, ибо нет и не будет у меня иных устремлений кроме того чтобы служить тебе.- негромко отозвавшись магистр спокойно улыбнулся. Он был рад узнать, что его возлюбленный позаботился о безопасности его родных и разумеется, даже и не думал, что слишком уж легко предал коллег-венатори. Впрочем, тому было весьма веское обоснование. "Каждый сам за себя". Продолжая ласкать едва ли не бесстыдно нежную кожу возлюбленного, покрывая ту поцелуями маг хрипло уронил с трудом сдерживая собственное возбуждение при виде возлюбленного который в задумчивости опустившись на прогретый мрамор тянул к воде ногу пробуя температуру воды.
Я знаю, любимый мой. Но хочу кое что объяснить, прежде чем ты станешь совестить меня в предательстве коллег-венатори. Так уж получилось, но каждый из нас...- коротко вздохнул- Использовал другого в своих собственных целях, равно как и Корифей. Мы ему были нужны чтобы добиться власти в Магистериуме, а нам на начало того безобразия необходим был вожак не из нашего круга но пришлый и не увязанный с интригами архонтского двора и круга первых чародеев. Про возведение новой веры в этого странного бога ни один из нас в здравом уме и твердой памяти даже и не думал ибо... Зачем непонятное новое когда есть  отлично помнящееся прошлое? Я скажу максимально коротко - медленно целуя руки юноши  крепко обнял того прижимаясь всем телом с таким отчаянным выражением на лице словно тот должен был сей миг раствориться в воздухе- примерно две трети от всего состава моих знакомых по собранию, тайно поклоняются Древним Хранителям Империи. Я это просто знаю ибо видел воскурения на алтаре семерых в самом центре Минратоса, и сам присутствовал на службе во славу Семерых отнюдь не в одиночестве.
Тихо вздохнул Ну а что касается твоих последователей... Я просто хочу оградить верных тебе от той ереси, что пытается втолковать  Корифей, и привести тех кто достоин видеть тебя и чает возвращение исконных покровителей, вовсе уж не говоря о вполне понятном желании сохранить потомков первых сноходцев с многими из которых состою в дружеских отношениях или в дальнем родстве.-  по прежнему продолжая обнимать возлюбленного замер опустив голову собеседнику на плечо и глуховато договаривая. Господин мой...
Я ходил в рейды по окраинам империи и уничтожал святилища остроухих за то, что те посмели осквернить алтарь Семерых, который располагался на плато Андорала, и знаю, что Первый уже воспрял от своего сна...
вздрогнув только крепче прижался лицом к бедру Луциллия. Мне и моим спутникам было явлено видение его возвращения сквозь разверстые небеса... Нуу и не только его... Время их приближения близится, и небеса вскоре должны распахнувшись явить крылья твоих братьев и сестры. Сейчас маг отнюдь не скрывал ни своего смятения, ни более чем понятной робости, если не страха. А если я не успею спасти тех кто продолжает верить в ваше возвращение то... окажусь недостойным ни твоего доверия, ни, тем более покровительства. Медленно поднявшись и впиваясь долгим, тягуче-возбуждающим поцелуем в губы брюнета, Ливиус, словно торопясь договорить, коротко уронил. Нам пятерым было явлено, что Кунандаар падет под яростью Великой Волны, поднятой крыльями Дракона Цепей и волей Молчащего, но понимал, что никто из нас не посмеет о том сказать Корифею. Только недавно я осознал, что тот шептал свою волю нам а не тому кто предал его, возжаждав занять ваше место.
С последними словами маг бережно подняв "Луциллия" на руки медленно понес свою ношу к воде. Он знал что через считанные мгновения надутый горячим воздухом "плот" из плотно сшитых шкур, крепко привязанный к каменным драконьим мордам исторгающим теплую воду толкнется ему под ноги, ибо помнил все небольшие хитрости, многие из которых придумал сам еще будучи ребенком.Все так и произошло, а дальше... Умостив юношу на ложе из шкур нерпы магистр почти полностью погрузившись в воду принялся ласкать и массировать возлюбленного который ему явно упомянул в общении, что он устал. Настаивать на чем то большем Ливиус не то чтобы не осмеливался, скорее почитал неподходящим само место где в отличие от его имения в любой миг могли зайти вольнонаемные слуги или надоедливые рабы.

+1


Вы здесь » Crossray » И гаснет свет... » Messire, I've a feeling we're not in Tevinter any more


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC