сколько раз примирение ваше представлял себе ты? сколько раз в голове прокручивал сцены эти, что были тобой, придуманы? собьешься со счета после первой же сотни, если начнешь пересчитывать. времени когда ты предоставлен сам себе предостаточно было. и как бы ты не старался от себя эти мысли гнать, убеждая себя что больше никогда-никогда даже не заговоришь с лорканом, никогда не помиришься с этим «предателем». они возвращались и наполняли твой разум без остатка. ==>

поиск игры новости банк награды услуги шаблон игры
гостевая правила f.a.q роли нужные хочу видеть
TonyNatashaMoriartySebastianWandaMagnusAliceErik

Пс, амиго, есть товар, отойдем, поболтаем? Новомодная штучка - crossray называется. Вызывает сильную зависимость, но имеет свои плюсы: вдохновение и соигроки на любой фандом.

Crossray

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossray » Бесстыдники » resistance


resistance

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

[icon]http://funkyimg.com/i/2FeQq.gif[/icon][nick]Hinata Shoyo[/nick][status]надоедливая мелочь[/status][fandom]haikyuu[/fandom][pafld4]Передо мной стоит высокая-высокая стена. Что скрывается по ту сторону? Как она выглядит? Ведь сверху мне одному ни за что не увидеть. Но если я буду не один...[/pafld4]

resistance

http://funkyimg.com/i/2FePa.gif http://funkyimg.com/i/2FePc.gif http://funkyimg.com/i/2FePb.gif
muse - resistance

зал старшей школы Карасуно

межсезонье

Хината Шоё, Кагеяма Тобио

Кагеяма Тобио облажался. И во всём, как обычно, виноват Хината Шоё.

+2

2

Ghinzu – Dragster Wave

Кагеяма Тобио облажался. В очередной раз. Это, на самом деле, не удивительно было, с его-то дерьмовым характером и совершенным неумением общаться с людьми, но, когда собственные неудачи доходили до единственного, в чем он был хорош – волейбола, – становилось особенно тяжело, и, пожалуй, больно. Паршиво, в общем-то.

Мяч, желто-синий, тугой и яркий, одиноко лежал у ног Кагеямы. В зале, наполненном запахом пота и обезболивающего спрея, было на удивление тихо – команда оставила его, чтобы дать возможность потренироваться самостоятельно. В голове еще звучали фантомные выкрики тренирующихся ребят, скрип резиновой подошвы о пол, удары ладоней о мячи – все, что он привык считать музыкой, ритмом своей жизни. Волейбол окружал его, он был для Тобио буквально всем – стилем, самим смыслом, и это заключалось даже не в ярких лентах тейпа, обмотанного на вспухших пальцах, а в собственном отношении ко всему, что окружало. Кагеяма не умел жить, если любимого спорта не было рядом, не умел говорить с людьми о чем-то, что не связанно с пассами или разучиванием связок, он прекрасно разбирался в марках мячей и кроссовок, но не смотрел ни один популярный сейчас фильма, о которых трещали одноклассники на перерывах. Кагеяма Тобио, больной до волейбола – изгой среди собственных ровесников, чужой, среди своих, пускай Савамура и Сугавара упорно пытались доказать обратное.

Он, стоя сейчас в пустом зале у волейбольной сетки, как никогда ощущал себя одиноким: такое ощущение преследовало его постоянно, когда он учился в младшей школе, а тогдашняя команда, из-за его мудачьего характера, принципиально не принимала его пассы; таким – потерянным и чужим, он был в средней школе, когда, в своих попытках дорасти до Ойкавы, бежал вперед, не оглядываясь на остальных игроков, игнорировал тот факт, что в одиночку победить невозможно. Игнорировал, что команда – это не просто сборище людей, собравшихся по интересам, это почти как настоящая семья, с которой можно и нужно считаться, советоваться.

Он пришел в Карасуно, настроенный на то, что ему снова придется пережить три года унижения и игнорирования; по правде, он был к этому готов, зная, на сколько слабая волейбольная команда в этой школе, и, что было для него очевидно, он сто процентов должен был быть более подготовленным, чем они все. Просто потому что он – Тобио, действительно гений, если уж Ойкава говорил об этом, пускай шепотом и сквозь зубы, буквально на ухо Иваизуми. Он был готов даже к тому, что снова никто не будет принимать его пассы, а команда будет объединяться против него. Все, чего в свое время хотел Кагеяма – это чтобы его заметили рекруты из престижных университетов и предложили спортивную стипендию. Он верил, что сильная команда оценит то, на что он способен.
Чего Кагеяма точно не ожидал, так это того, что Карасуно, слабая, в общем-то, команда, будет способна поменять его мировоззрение. Что семпаи, настоящие, теперь-то он понимал, на сколько Ойкава был отвратительным, делали все, чтобы помочь ему – нелюдимому – вжиться в команду. Даичи и Коуши, словно родители, курочки-наседки, следили, чтобы младшие не перегрызли друг другу глотки и работали слаженно. Они добились того, что Тобио и Шоё научились понимать желания друг друга буквально с полувзгляда, с малейшего движения, выдрессировали из них лучшее оружие их команды. Они сделали так, что каждая тренировка, каждое посещение клуба воспринималось с радостью, что семпаев и товарищей ему действительно хотелось видеть, хотелось слушать их шутки, настраиваться на совместную работу.  Тобио только начал греться в этой теплой, удивительной атмосфере, только-только начал понимать, какого это – быть понятым, принятым, нужным даже, когда к его мнению прислушивались, а со способностями считались, как он снова показал себя не с самой лучшей стороны. Его никто не винил, что удивительно, все, даже Тсуккишима, в своей едкой манере, пытались поддержать его, призывали не грустить, но помогало слабо.

В том, что Кагеяма Тобио неудачник по жизни, виноват только Кагеяма Тобио. Как и в том, что ему, видимо, никогда не сойтись нормально с людьми.

Кагеяма, подняв мяч с пола, с силой сжал его в руках, с удовольствием чувствуя его тугие бока. Ощущение мягкой резины в ладонях, отдача при пассе, легкая боль в пальцах – это было привычно и понятно. Мячи, скрип резины, да даже запах пота - это он мог проанализировать, это было просто. Чувства людей, правильное поведение в критичных ситуациях - вот это оставалось для него тайной за семью замками. Он подкинул мяч и ударил, задавая точное направление в стоящую на другой стороне бутылку. Недовольно цокнул языком, когда промазал, лишь немного неправильно задав направление. Сегодня все шло не так, как нужно. Подачи выходили неправильными, кривыми, и у него не получалось с ювелирной точностью подавать мяч, чтобы Савамура забил очко в тренировочном матче.  В зале, даже в самой середине тренировки, было как-то пусто и холодно. Тихо. Непривычно. Чуждо. Не было того, кто заводил всю команду одним своим ярким видом, громким голосом и нескончаемой ядерной энергией, прущей буквально из каждой клеточки тела. Не было крикливого, солнечного парня, и даже Тсуккишима спотыкался, когда рассылал глупые комментарии направо и налево. В зале не было Хинаты, без которого тренировка уже не становилась тренировкой, без которого невозможно было настроиться на ту самою атмосферу, когда все получается, стоит только посмотреть в его сторону, поднять руки и сделать пасс, который он, удивительно точно, отбивал, доверяя Кагеяме всем своим существом, буквально позволяя ему вести.

Без Хинаты волейбол терял какое-то свое невообразимое очарование, что казалось невозможным в обычное время, словно все то лучшее, что было в этом виде спорта, оказалось завязанным на этом коротышке с рыжими волосами и излишне громким голосом. Без Хинаты было пусто и как-то… не так.

В том, что Шоё не пришел на тренировку, была вина Кагеямы, который опять, забыв, что не один, захваченный адреналином и счастьем, увлекся, рефлекторно рвясь вперед. Хината был такой же – жадный до победы, до пассов, до мяча, до эмоций, и они сталкивались – две энергетики, яркая Хинаты, буквально освящающая все вокруг, и Кагеямы – сносящая своей самоуверенностью. Они и столкнулись – буквально, в прыжке, не заметив друг друга, и все было бы не так страшно, если бы Хината не прыгнул слишком высоко и, ударившись о Кагеяму, не упал на пол, не успев сгруппироваться. Шоё заработал себе растяжение лодыжки и сильный ушиб запястья, и, конечно же, не мог тренироваться пару дней, чтобы привести мышцы в нормальное состояние. Тобио отделался синяком на копчике и испорченными нервами – от криков Хинаты, недовольного, возмущенного и совершенно справедливо орущего тогда на Кагеяму, голова раскалывалась еще не один час.

Потом, когда Хинату увели в медпункт, Даичи лично сказал Кагеяме, что вины его в этом нет – дурость Хинаты иной раз вредила не только ему самому, но и окружающим, но Тобио не поверил. Не мог. Он буквально чувствовал осуждающие взгляды на своих лопатках, и от этого ощущения мурашки шли по спине. Он только-только забыл, какого это, когда собственная команда осуждает его, и сейчас, погруженный в вину по самые уши, чувствовал невообразимый ужас. Ему казалось, что этот эгоизм, от которого он еще не успел избавиться, только что испортил ему все волейбольное будущее. Испортил только-только зарождающуюся дружбу.

Без Хинаты игра уже не представлялась полной. Без Хинаты пассы не пассы, ведь нигде еще он не найдет такого же партнера – открытого, отдающегося, безгранично доверяющего каждой его подаче. И, он почему-то был стопроцентно уверен, сейчас уровень их взаимодействия упадет. Хината не сможет так, как раньше. Он, наверное, будет опасаться его – Кагеяму, - ведь так делали все предыдущие его сокомандники. Ненавидели его за сраный эгоизм и врожденные умения.

Кагеяма поднял второй мяч, они беспорядочно валялись по всему залу – уборку он решил оставить на себя, собираясь дополнительно потренироваться в очередной подаче. Он не хотел признавать себе, что сейчас это бесполезно, скорее, через удары Тобио пытался выплеснуть свою боль и обиду на самого себя. Ему даже казалось, что волейбольная сетка и та выглядит как-то укоряюще, но это, наверное, следствие усталости. Его белая тренировочная майка промокла от пота и даже с волос немного капало на кончик носа, но он игнорировал это ощущение, как и неприятную боль в пальцах. Он их помажет мазью после, и все будет хорошо.

Савамура и Сугавара в один голос заявляли, что им с Хинатой просто нужно поговорить, и тогда они разберутся в своих проблемах как нормальные, взрослые, блин, люди. . Кагеяма пока так не считал. Пока что ему больше нравилось молча депрессировать. Да и, откровенно говоря, они с Хинатой совершенно точно не сумеют нормально поговорить.

Он подкинул мяч и попытался попасть в бутылку – это было простое упражнение на тренировку точности подачи и управления мячом, но пока что у него получалось через раз.

-Да! - он довольно вскинул кулак, когда бутылку упала на пол, сбитая ударом, и только хотел довольно обернуться, чтобы похвастаться Хинате, как вспомнил, что того на тренировке не было, - черт, совсем с ума схожу.

Недовольно цокнув и мысленно обругав себя, Тобио подумал, что, наверное, ему пора собираться домой: за окном уже вовсю темнело, а остальные и вовсе разошлись по домам. Ему не стоило заставлять мать беспокоится.

- Хэй, Кагеяма! – он только собрался начать собирать инвентарь, как услышал окрик, знакомый до боли, от которого сердце нервно сжалось. Обернувшись, он увидел Хинату, стоящего в дверях. Мелкий, растрепанный и недовольный, он хмурил брови и с праведным гневом смотрел на Тобио. Его рука и нога были перемотаны эластичным бинтом, но, казалось, временные ограничения совсем не мешали его пышущей энергии. Почему-то от его вида Кагеяме стало легче, но разбираться в этом чувстве ему совсем не хотелось.

- Чего приперся, придурок? – спросил он, закидывая мяч в корзину и морально готовясь к очередным орам. На душе стало легко.

[nick]Tobio Kageyama[/nick][status]Мамкин мудила [/status][icon]http://funkyimg.com/i/2FeRb.gif[/icon][pafld4]<div class="proflz">Остаются только победители, только сильнейшие. Если хочешь стать тем, кто останется, становись сильнее!</a></div>[/pafld4][fandom]<div class="proffan">haikyuu[/fandom][sign]http://sh.uploads.ru/t/h7lT4.jpg[/sign]

+3

3

Хината замер в паре метров от входа в зал, не спеша зайти и отчаянно пытаясь по скрипу кроссовок о пол и стуку мячей определить, что происходит внутри - он очень надеялся застать Кагеяму в одиночестве. Нет, его совершенно не смущало бы поговорить с ним при команде, серьёзно, что в этом такого ужасного? Они же все его семпаи. Он правда так и не решил, что хочет ему сказать, но сам разговор казался необходимым, как кислород, как будто наорав вчера на него после случившегося, он сломал что-то хрупкое, о существовании чего даже не догадывался, пока не бахнул это со всей дури, которой в нём было предостаточно, об паркет. И всё же, несмотря на то, что ему очень нужно было переброситься парой слов с Тобио и убедиться, что всё в порядке, он совершенно точно не хотел бы наткнуться на Даичи - этот парень умел быть убедительным и, пожалуй, иногда немного пугающим (Цукки он, конечно, не переплюнул, ну и тех ребят по ту сторону сетки, но в целом...). И вчера он по пунктам расписал Шоё, почему он не должен появляться в зале ещё пару дней, на время которых врач запретил ему нагрузки; Савамура, конечно же, предварительно убедился, что в целом Хината в порядке, хоть и будет теперь щеголять бинтами на лодыжке и запястье (потому что их капитан исключительно славный парень не то, что Кагеяма), и только потом, игнорируя насупленный вид очевидно расстроенного Хинаты, сделал внушение, попутно объяснив, что в случившемся виноват он. В тот момент десятому номеру показалось, что медицинское предписание воспринято капитаном как кармическое наказание за неумение держать себя в руках и риск своим и чужим здоровье.  Шоё не обиделся на Даичи, но в целом был подавлен и непривычно тих. Для Хинаты запрет на тренировки, конечно же, был серьёзным ударом, но глядя на суровое лицо Савамуры и прямо за ним стоящего с не менее мрачным лицом Сугавару, отлично понимая, что Укай скажет ему тоже самое, смирился. Естественно не молча, он всё пытался оправдаться, но третьекурсники были непоколебимы в своём решении и главное в отношении к ситуации. И теперь, после вчерашнего, Хината не хотел бы оказаться случайно пойманным с поличным в момент посещения запретной территории, пусть и без цели потренироваться - он не был уверен в себе на сто процентов и вполне допускал, что обязательно схватит в руки мяч и хотя бы подкинет, чтобы поймать, а это в его случае страшное преступление.
Хината вздохнул, сжал ладони в кулаки и тут же расслабил их, рассеянно поправил сползающий закатанный рукав рубашки и всё же вскинул голову, смотря прямо и уверенно, как делал это на поле, когда ощущал себя сильным. Вот ещё, будет он боятся своего капитана. В конце концов он просто хочет поговорить с Кагеямой, разве Даичи не сказал вчера им научиться говорить ртом?!

Хината сделал шаг и замер, жмурясь. Вообще-то обычно он был отвратительно решительным, тем ещё любителем сперва сделать, а потом подумать, но в данной конкретной ситуации, он правда не знал, что сказать Кагеяме, и у него начал подозрительно ныть живот. Король площадки был таким сложным, непонятным, замкнутым. Кагеяма в самом деле иногда раздражал, особенно когда вёл себя эгоистично (и главное не-по-нят-но, а чего только стоило его страшное выражение лица?!) - сейчас то он, конечно, стал более съедобным, но Хинате вечно доставалось за всё подряд. Да и всё усложняло, что Хината всем своим существом сперва хотел его одолеть, а оказавшись в одной команде и, не без помощи всё тех же Савамуры и Сугавары, научившись с ним взаимодействовать, теперь не особо в тайне хотел бы получить от него похвалу. О да, чтобы тот признал, что Хината хорош. Это было сложное чувство, оно даже близко не было сравнимо с его тягой к полёту, к тому, чтобы преодолеть стену, но... оно было важным. А Кагеяма вечно называл его придурком, ругался, злился. Даже их противостояние было ненормальным, каким-то неестественным - оно, конечно, не слабо подстёгивало, но, наверное, Цукки был прав в этом своём взгляде "вот придурки". Но Шоё казалось, что это их с сеттером объединяет. Ему вообще казалось очень важным стать с Кагеямой единым целом, понимать по взгляду, по жесту, дышать в унисон, доверять всецело. Но и выиграть у Кагеямы, добиться признания с его стороны иногда казалось практически смыслом жизни: обогнать, доказать, что можешь пробить, принять, удивить.
Вчера, когда он, увлёкшись происходящим, прыгнул за мячом, который по праву принадлежал Королю площадки, и в результате столкнувшись с Кагеямой, он был ведом немного иным чувством, всё больше азартом, охватывающим его на поле. Хината сделал это интуитивно, не задумываясь, ощущая в себе силы и желая коснуться мяча -  с ним такое бывало, и действовать на инстинктах не всегда было верным решением - Хината и так это знал.  И на самом деле первой же мыслью Хинаты было начать извиняться за свою глупость, но Тобио выдал своё "идиот", а Шоё повело и он на него наорал, баюкая выбитое запястье и злясь. Хината не умел долго обижаться или злиться - это было так сложно сохранять себя в каком-то одном состоянии долго, в этом не было никакого смысла. Вот и наорав на Кагеяму, что он ведёт себя как козёл, искренне возмущаясь, почему он его не заметил, Шоё тут же остыл, но прежде, чем он успел что-нибудь исправить, его увели. Жалел ли Хината, что наорал? Ну с одной стороны это Кагеяма, для них это, кажется, было совершенно нормальным, но с другой это было не заслуженно, для Шоё агрессия вообще была чувством не типичным, странным. Что-то подобное вызывал у него Кагеяма, ну и иногда соперники, насмехающиеся над его ростом и мечтой, но... там он свою злость преобразовывал в страстное желание выиграть, а в случае с Кагеямой не знал, что с ней делать. Вот и сорвался. Чёрт. И Кагеяма ещё как-то странно отреагировал.

Хината мотнул головой и рыжей кометой устремился в зал, не позволяя себе тем самым поразмышлять ещё хотя бы пару секунд - все эти сомнения явно закончились бы тем, что он сбежал. А он не привык сбегать - он привык бороться до победного, и пусть это скорее применимо на площадке, но почему бы и в жизни не поступать также? Хината заскочил в дверной проём, как раз в тот момент, когда Кагеяма попал мячом в бутылку и вскинул кулак. Глаза Хинаты зажглись в восхищении, а сам он весь собрался, выпрямился, кусая губы от неприятного чувства зависти - ему то ещё минимум день терпеть без тренировок, мяча, скрипа кроссовок, приятного изнеможения в конце и восторга от собственных успехов. Отвратительно.

- Хей, Кагеяма!- пасующий выглядел уставшим, вспотевшим и сосредоточенным. Разбросанные мячи вокруг навели Хинату на мысль, что Кагеяму оставили потренироваться в одиночестве, ну или он предложил убраться, а сам в результате тренировал подачу - так они иногда делали вдвоём. Хината широко улыбнулся и уже было собрался предложить помочь с уборкой, а заодно хотя бы потрогать мяч, как Тобио выдал своё обычное пассивно-агрессивное "чего припёрся, придурок" и Хината как-то разом угас. Он ведь пришёл поговорить, даже хотел извиниться, а Тобио... Тобио просто не изменился. С чего бы вообще? Подумаешь, столкнулись в воздухе, научились играть вместе, ну и вот это всё. Ну и прекрасно. Чудесно. Шоё нахмурился, глядя на Кагеяму уже не восхищённо, как секунду назад, а исподлобья, не излучая, конечно, эту пугающую ауру, которой мог похвастаться Кагеяма, но будучи как минимум ощутимо недовольным точно. Теперь ему больше хотелось наорать на идиота, чем поговорить с ним.

- Надеялся встретить здесь кого-нибудь нормального, идиот!- Хината и сам понимал, как это глупо взять и начать орать, реагируя на его не то чтобы грубость, но остановиться было слишком сложно - понимание вовсе не означало, что он будет поступать правильно, он вообще всё больше жил на инстинктах, так что было бы глупо ждать от него хладнокровия в подобных ситуациях.  Тем более, что Кагеяма и правда бесил. Шоё, повинуясь собственному дикому желанию донести до Кагеямы, какой же он неприятный типчик, наклонился, подхватил мяч и со всей дури кинулся им в Кагеяму, подчёркивая тем самым, как его раздражает Тобио. Нет, серьёзно, как можно быть таким мудаком?! Нет, чтобы спросить как он! Ну да, Даичи, наверное, рассказал, но они же вроде бы вместе тренируются, последнее время даже стали больше общаться, Хината вообще мог бы запросто назвать Тобио своим приятелем, если не другом, а он... - Ты не пробовал разговаривать с людьми иначе?! Быть приятным в общении, а?!- Хината не осторожно ступил, заканчивая свой сверх глупый бросок и невольно ойкнул, ощущая, как ногу пронзило коротким приступом боли. Чёрт. Хината замер и весь сжался, пережидая неприятные ощущения. Боль, как ни странно, отрезвляла и брошенный в связующего Карасуно мяч уже не казался хорошей идеей, в конце концов они же команда. Не всем же быть солнышками и заботливыми родителями, в семье то не без Тобио. Хината ударил себя по щекам, оставляя на них заметный след от собственных ладоней, надеясь прийти наконец в норму и перестать вести себя так, как будто он и в самом деле придурок, а главное перестать думать всякие нелицеприятные вещи про Кагеяму, который в общем-то ничего из ряда вон выходящего и не сделал. Ничего, чего не стоило бы от него ожидать, появляясь в дверях спортзала, серьёзно.

- Кагеяма!- воскликнуть чужую фамилию (обращаться к друг другу по имени было бы для них слишком круто, скорее уж один другого придурком назовёт) было просто, а вот продолжить свою страстную речь гораздо сложнее. Ну да, аналитическое мышление  и Хината вообще вещи несовместимые - он чертовски хорош на поле (и он заставит всех вокруг это признать!), но не так уж силён в английском, ну и в отношениях с людьми, особенно в тех моментах, когда нужно сформулировать свою мысль, не связанную с волейболом - последние получались славными как-то сами по себе. Он всегда выезжал на искренности и своём исключительно положительном характере, он в самом деле нравился людям. Потому что в самом деле был хорошим человеком, и вовсе не придурком. И если Кагеяма это отрицает - ну и пусть. Пока он продолжает ему пасовать, всё будет хорошо. Обязательно. И он добьётся от него похвалы, а сейчас, сейчас он сделает то, что планировал: - Прости за вчерашнее, надеюсь, что ты не пострадал!- Хината говорил быстро, глотая звуки и отчаянно желая побыстрее с этим покончить, а выпалив последнее, слово сложился в поклоне, тупо смотря в пол. Кагеяма нереально бесил, даже после удара по щекам в голове билась именно эта мысль. И если Король сейчас опять сообщит что-нибудь уничижительное, то Хината не пожалеет свою руку и пробьёт ему мячом прямо в лицо, с той же вероятно мыслью, что и Кагеяма подавал в его затылок. Это будет, конечно, очень глупо, но в конце концов этот идиот сам нарвался.

[icon]http://funkyimg.com/i/2FeQq.gif[/icon][nick]Hinata Shoyo[/nick][status]надоедливая мелочь[/status][fandom]haikyuu[/fandom][pafld4]Передо мной стоит высокая-высокая стена. Что скрывается по ту сторону? Как она выглядит? Ведь сверху мне одному ни за что не увидеть. Но если я буду не один...[/pafld4]

Отредактировано Pietro Maximoff (2018-05-02 02:19:43)

+1

4

- Я доверяю тебе! На сто процентов! – в душе сворачивалось, ломалось, крушилось, разлеталось на кусочки, собираясь в нечто более цельное, мощное. Единое. Она, душа эта, буквально пела, залечиваясь от старых травм, и его скручивало от восторга и невыраженных слов, которые он не никогда не умел правильно говорить. Хотелось кричать, скакать в восторге, но он только и мог, что улыбаться той самой ухмылкой, что ли, пугающей окружающих. Его прошлое, давящее, уничтожающее, стиралось под ярким светом, потопом энергии, ударной силы из доверия, сносящего счастья и надежды. Веры в него. Обернись – и он там, летит, полыхает, солнышко, рыжее, несгибаемое. Руку тянет – вперед, прыгает – выше, сильней, чтобы успеть, принять, его, Кагеямы, пас, не эгоистичный больше, подстроенный, единый. Как механизм, шурупчики вертятся, работают, крутятся, вертятся, не звенят.

Разваливаются, ржавея.

Тень, собственную тень, отдающую гнилью от меховой накидки, со съехавшей короной, отогнали, содрали с плеч, заменили на новую, свеженькую, только пошитую. Научили: смотри, мы тут все – вместе. И ты, ты с нами, помнишь? Знаешь? Не отступайся. Не подведи, Тобио. И руки чужие – хватом удерживают, чтобы не падал, стоял. Поддержкой, цепью за спиной – монолитные. Кагеяма цепью быть еще не умел. Не привык. Пытался, пыхтел, старался, но тень, та самая, сотканная нитями из характера, целей, мировоззрения – вернулась. Она его. Часть, сердцевина, с гнильцой. Наверное, именно это в нем видел Ойкава: не гения, способного свергнуть его с пьедестала, а мальчишку, не способного удержать в руках то драгоценное, что ему вверяли. Доверие называется. Что, если Хината больше не закричит своим дурным ором, как вороненок? Что, если не прыгнет – высоко, стремительно, ярко? Если не потребует, не попросит даже, а не велит подать ему мяч, тугой, от ладони так привычно, так правильно отскакивающий? Кагеяма, наверное, сломается. Он понимал, что сердце Карасуно, ее сила, несущая, опора – все это, мощное, скрыто в Хинате. Вера его, нерушимая, стремление к победе, к вершинам, всегда заряжала, даже идиота-Тсуккишиму, отрицающего, не видящего смысла в игре, делала сильнее, мотивировала как-то. Его энергетике хотелось соответствовать. Его свету хотелось подражать. Ведь, если подумать, Хината именно солнышко, поражающее, ослепляющее, а он, Кагеяма, в тени был, усиливая. Сможет ли он работать на прежнем уровне, если лишится такого неумехи отчаянного?

Кагеяма мечтал, чтобы прозвище, от которого тошнило, выворачивало, это ужасное, презрительное, эгоистичное, чертово «Король площадки» от него отлипло, исчезло, стерлось. Хотел, чтобы о нем говорили, как о связующем – мощном и классном, чтобы их тандем с Хинатой знали. Уважали. Пускай уже и были они на слуху, чуть ли не у каждой команды. Чтобы боялись даже – именно они в своем сочетании уделали Аобаджосай, утерли нос его прошлому, показали, какой он на самом деле. Был. С Хинатой.

Имя это вертелось – Хината-Хината-Хината. Прилипшее. Без него ведь не так уже. Не радостно.

А он стоял, тут, перед ним, закатным солнцем освещаемый, в этой школьной форме, лишней, чужеродной, непривычной какой-то. Без спортивной формы Шоё воспринимался иначе: не как команда, а одноклассником словно. Другом даже. Мог ли Кагеяма называть Хинату другом? Мог ли считать близким, тем самым, которому доверяют тайны? Он представил на секунду, как рассказывал ему свои страхи, скрытые, в потаенном местечке спрятанные, и почувствовал, как это неправильно. Ему не хотелось рассказывать о страшном, о личном, о грязном. С ним хотелось только так – пускай грубо, но честно. Направляя. Единым фронтом работая. Пас подавая – вместо слов, правильно.  На руке у него бинты выглядывают. Сбились немного, гармошкой скатались. Лишние. Мешающие. Хината кричит, что привычно, надрывается, мячом в него кидает – у Кагеямы в груди сворачивается.  Воспоминания, старые, душащие, возвращаются. У него руки трясутся – мелко - мелко, и хочется глаза спрятать, отвернуться, чтобы Хината не видел, не понял, как тяжело и страшно слышать это, осознавать это. Признавать, что подвел, что помешал, что эгоизм собственный, захлестнувший, не ушел, не выветрился, въелся с потом – в кожу.

Он не умеет быть как все – общительным, выбирать слова правильно. Не умеет так, чтобы поддержка ощущалась в каждом слове, жесте, взгляде. Может лишь мяч подать из рук в руки – цельно, с восторгом, чтобы точнехонько в цель, противников удивляя.

- Прости за вчерашнее, надеюсь, что ты не пострадал! – Тобио застывает. Ему хочется орать, кричать, что это не он, не Хината, должен извиняться, зажмуриваясь, себя заставлять. Что не в Хинате проблема, что это не он – лишняя, сломанная деталь. Что не в нем, придурке, весь корень проблем. Что это он – Кагеяма, неудачник.

- Ты, - Тобио кашляет неловко, потому что выдавить из себя правильные слова невозможно, - ты должен быстрее поправиться, чтобы принимать мой пас, идиот!

И со психа кидает мяч, не глядя, куда-то в корзину.

Какой же он придурок, этот ваш мнимый король – Кагеяма Тобио.

[nick]Tobio Kageyama[/nick][status]Мамкин мудила [/status][icon]http://funkyimg.com/i/2FeRb.gif[/icon][sign]http://sh.uploads.ru/t/h7lT4.jpg[/sign][pafld4]<div class="proflz">Остаются только победители, только сильнейшие. Если хочешь стать тем, кто останется, становись сильнее!</a></div>[/pafld4][fandom]<div class="proffan">haikyuu[/fandom]

+1

5

Рыжая голова взметнулась вверх, зрачки расширились от необъяснимого чувства вседозволенности и несокрушимости, как будто он не стоит в зале в школьной форме, сложившись пополам и выкрикивая извинения, а снова взлетает над сеткой, вскидывает руку и бьёт по мячу, пробивает стену, которую так долго не мог преодолеть, а с Кагеямой, именно с ним, смог. А с Тобио, после того как они оказались по одну сторону сетки, всегда было так - он смотрел на сеттера не без восхищения, отлично понимая, что он может и что он делает для него, для Карасуно, для всех них и понимал, что не может сплоховать, что он может всё. Он смотрел на Кагеяму во все глаза и ощущал силу в своих невидимых крыльях. Доверял ему на все сто, скорее даже сто двадцать, прыгая с закрытыми глазами и просто всем своим существом д о в е р я я, веря в него, и он ждал от Тобио чего-то в ответ. Признания может быть или права называться друзьями, может быть просто честности? Хината не знал, не мог сформулировать чего он ждёт - ни для кого не секрет, что Хината никогда не был силён в рассуждениях и логике - это всё больше к Тсукишиме. Хината же поддавался эмоциям, действовал по наитию, шёл в темноте, нащупывая путь с помощью сердца и освещая путь себе и тому парню собственным жизнелюбием и внутренней силой. Он никогда не знал точно, что он сделает через секунду, а главное зачем - сиюминутные порывы вели его по жизни и он ещё ни разу не пожалел о содеянном, ни о том как бросал вызов тем, кто был выше его на две головы, ни о том как вываливал на других всю свою поднаготную, раня искренностью.

Вот и сейчас Шоё не знал зачем и почему, но послушно, не сопротивляясь внутреннему позыву, вытянулся, напрягся, внутренне собрался, приготовился к чему-то. Он и сам не знал, почему он так реагировал на Кагеяму, особенно на такого странного, непонятного, совершенно недоступного для анализа - Хината понимал Тобио только на площадке. Потому что пока тот ему пасует - всё будет хорошо. Это аксиома, доказательств никаких нет и не нужно. Они были тандемом, который обсуждали, были силой. Но это на площадке, а вне её они были такие разные, непонимающие друг друга, а хотелось, чтобы было не так. Иначе. Хината уверен был, что может доверять Тобио и вне квадрата девять на девять, так почему же Кагеяма ведёт себя так, словно Шоё ошибается?

Рыжий подросток смотрел на своего, кажется, друга, главного соперника и в тоже время союзника, на человека, ставшего его толчком вверх во все глаза, наблюдал, отслеживал мельчайшие изменения. Подмечал дрогнувшие руки - абсолютно неестественная реакция для Тобио, гениального, тренированного Тобио; бегающий взгляд, так и стремящийся избежать лица Хината, соскальзывающий мимо - собственное сердце Хинаты от такой несправедливости предательски колотилось о рёбра как бешеное, пропуская удары; нервозность и может быть... страх? Недоверие? Что же ты чувствуешь на самом деле, Кагеяма Тобио? Хината не понимал Тобио, правда не понимал, мог только догадываться, строить теории почему он вот такой. Почему не может поддержать, от чего ему так сложно вскинуть руки вверх и просто дать пять, почему злится, когда Хината в восторге, и вечно вместо похвалы, выдаёт оскорбления, игнорируя которые Хината кое-как распознавал качественно спрятанную гордость и порой даже радость за него лично. То, что было для Шоё естественно - для Кагеямы было пыткой. И это мучило, как будто бы не только рыжую приманку Карасуно, но и самого сеттера. Или Хинате просто нравилось так думать?

Шоё дёргается с места, игнорируя неприятные ощущения, разбегается, прыгает, ловит брошенный не глядя мяч, сбивчиво выкрикивая совершенно очевидное для него и видимо совершенно непонятное для абсолютно не разбирающегося в людях и отношениях между ними Кагеямы: - Кагеяма, я всегда приму твой пас! Хината ловит мяч, не рискуя его ударить или вернуть верхней передачей, просто ловит и прижимает к себе, стремясь вниз под действием гравитации.
Шоё никогда не понимал символизм - некоторые вещи гораздо разумнее произнести прямо, без обиняков и бессмысленных намёков, но это иногда не так-то просто, особенно если сам не понимаешь, что хочешь сказать. Иногда поступки гораздо лучше, чем объяснения, даже такие идиотские, травмоопасные и совершенно детские как этот его жест. Потому что он в самом деле доверяет и всегда поддержит, поможет, примет пас, чтобы это не значило для Кагеямы. Они - команда. Они - тандем, который обязательно станет лучшим в префектуре, в стране. Они, чёрт побери, друзья, Хината уверен, что это может быть, нет, что это уже дружба, странная, пока кособокая, но дружба. И он обязательно добьётся от Кагеямы искренности, прямо сейчас, например, самое время - чужие мелко подрагивающие руки стоят перед глазами и от этого вида дурно. Так не должно быть. Невозможно. Противоестественно.
Шоё приземляется на пол, не отпуская мяч, делает по инерции два широких шага вперёд к Тобио, выпускает мяч из рук, широко улыбается, неаккуратно переносит вес на больную ногу, оступается, ахает, тянется вперёд, обрушивается на Кагеяму, роняя его, и прижимает к полу, не растерявшись. Ногу неприятно дёргает, но он игнорирует - это всё неважно. Он думает о другом, о более важном, сложном. Смотрит на Тобио, хмурит брови, злится, подбирает слова, хватается за воротник чужого джемпера и прямо в лицо сбивчиво, торопясь, боясь, что тот сбежит, закроется, снова оставит его с носом и отстроит вокруг себя непробиваемую стену, говорит. - Кагеяма, да что с тобой не так, придурок?! Ты что, правда думал, что я не замечу? У тебя руки дрожат! Ты взгляд отводишь, чёртов Кагеяма! О чём ты думаешь?! Что происходит у тебя в голове?!- раздражённо встряхивает, повышая голос, злясь. И сам не знает, почему так насел на сеттера и лезет в чужое личное пространство, не попросив предварительно прощения за вторжение. Но отступать точно не собирается, смотрит внимательно, изучающе и ждёт, хмурясь.  - Ну?!

[nick]Hinata Shoyo[/nick][status]надоедливая мелочь[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2FeQq.gif[/icon][pafld4]Передо мной стоит высокая-высокая стена. Что скрывается по ту сторону? Как она выглядит? Ведь сверху мне одному ни за что не увидеть. Но если я буду не один...[/pafld4][fandom]haikyuu[/fandom]

Отредактировано Pietro Maximoff (2018-05-09 02:00:43)

+1

6

Хината все же придурок, - думается Кагеяме. Идиот, каких не сыскать. Совершенно не умеющий думать, не слышащий, что ему говорят, живущий одним волейболом, инстинктами, собственной радостью. Хината – придурок, решает для себя Кагеяма. Но и он сам, впрочем, не лучше. Тобио думает, что все это он заслужил. Заслужил крики, возмущение и недовольство в свой адрес. Хината хмурит брови недовольно – Тобио дико хочется стереть эту морщинку пальцем, убрать излом на лбу. Он не тот, кто должен злиться. Не тот, кто должен кричать на него – недалекого. Хината должен прыгать – вверх, высоко, и сиять, ярко, заразительно, хохотать и широко улыбаться - ему и товарищам. Карасуно – это полет Шоё. Карасуно – команда. Кагеяма Тобио – все еще идиот.

Кагеяма, дающий пас, Хината, готовый его принять – константа, наверное. Как константа и то, что Хината кричит на него, кричит все время, без остановки, ругая за тупость (не должен, но кричит, забавно все же получается). Он неловко хмыкает себе под нос, думая, что сказать, а Шоё, этот говорливый придурок, несется – черт, нога, какого черта, Хината? – ловит его подачу, и у Кагеямы в душе все переворачивается от страха и восторга: все так, как и должно быть, словно не было никакой травмы по его вине, словно они и не уходили с площадки, тренировались вместе, понимая друг друга без слов, буквально с полувздоха, полувзгляда. Ему хочется улыбаться, как в те моменты, когда их потрясающая быстра проходит, даже с открытыми глазами этого придурка – классная же все же подача. А потом он вновь видит чертовы бинты, и настроение сменяется буквально за секунду: вина вновь сковывает тело, поднимать глаза на Хинату и вовсе не хочется.

Тобио забыл, что с гребанного Шоё и вовсе взгляда спускать нельзя – опасно для жизни, поэтому момент, когда коротышка сбил его с ног, он честно пропустил. Понял только, что горячее тело привалилось к нему, а потом он сильно приложился макушкой о деревянный пол. Он резко почувствовал запах Хинаты, который прижался к нему: стиральный порошок, ветер и солнце. Как можно пахнуть солнцем Кагеяма не знал и не думал, но Хината пах и ассоциировался, и это, наверное, нормально. Он рефлекторно прихватил придурка за талию, чтобы не скатился, и, забывшись, поднял взгляд на своего наверное-все-же-друга. Ведь только настоящий друг пойдет извиняться первым, правильно?

Шоё злился. Он схватился за его футболку пальцами, а лицо, полыхающее жаром и раздражением, оказалось намного ближе, чем Тобио ожидал. Выходило… неловко. Ему захотелось спрятаться. От такого прямого, уверенного взгляда чужих глаз. Чтобы не было так… слишком. Кагеяма не привык говорить о проблемах. Он вообще говорить толком не привык, а тут навалился на него, как мешок с картошкой, нарушая личное пространство, не давая анализировать собственное поведение.

- Я, - Кагеяма сглотнул и, задумавших, сжал в кулаках рубашку Хинаты, тут же, впрочем, смущенно отпуская и бессильно раскидывая руки на полу, - ну…

Подобрать слова ему еще сложнее, чем похвалить товарищей за хорошую подачу или узнать, как лучше подавать мяч. Ему было проще с Хинатой: тот сразу чувствовал, что хочет Тобио, прыгал, куда нужно, был всегда, черт возьми, всегда готов принять его мяч. Что может быть важнее, чем удачная быстрая, которая выводит из равновесия соперников? Савамура, конечно, говорил, что для полного взаимопонимания им стоит научиться говорить друг с другом с помощью рта, а не посредством волейбола, но зачем разговаривать, когда рядом с ними всегда есть мяч и сетка? Да как говорить, когда Хината такой… такой..

- Извини, - буркнул, наконец, Кагеяма, понимая, что дальше тянуть просто неприлично, - я был, неправ, я думаю?

Он неловко спрятал глаза в сгибе локтя, пытаясь скрыть смущение. Признавать собственные ошибки, как Хината, Тобио не мог. Он не мог так – напролом. Мог лишь корить себя за не идеальность. Ему стоило поучиться у Ойкавы – семпай всегда умел подобрать слова, когда это было действительно необходимо, хоть и был тем еще говнюком.

Хината смотрел на него пристально, в упор, не стесняясь, а у Кагеямы от их непривычной близости кругом шла голова. Хотелось врезать коротышке, чтобы слез с него живее, и тут же потрепать рыжие лохмы рукой. Хотелось бросить ему мяч, молча, как подтверждение их сломанно-починенной дружбы. Чтобы показать – он не эгоист больше. Не король, а товарищ. И друг.

- Я просто хочу играть с тобой дальше в волейбол. Как раньше и лучше, - выдал, наконец, Тобио, и, неожиданно даже для себя, мягко, ласково даже, погладил Хинату по загривку, пропуская рыжие волосы сквозь пальцы, - чтобы ты прыгал выше, идиот!

[nick]Tobio Kageyama[/nick][status]Мамкин мудила [/status][icon]http://funkyimg.com/i/2FeRb.gif[/icon][sign]http://sh.uploads.ru/t/h7lT4.jpg[/sign][pafld4]<div class="proflz">Остаются только победители, только сильнейшие. Если хочешь стать тем, кто останется, становись сильнее!</a></div>[/pafld4][fandom]<div class="proffan">haikyuu[/fandom]

0


Вы здесь » Crossray » Бесстыдники » resistance


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC