сколько раз примирение ваше представлял себе ты? сколько раз в голове прокручивал сцены эти, что были тобой, придуманы? собьешься со счета после первой же сотни, если начнешь пересчитывать. времени когда ты предоставлен сам себе предостаточно было. и как бы ты не старался от себя эти мысли гнать, убеждая себя что больше никогда-никогда даже не заговоришь с лорканом, никогда не помиришься с этим «предателем». они возвращались и наполняли твой разум без остатка. ==>

поиск игры новости банк награды услуги шаблон игры
гостевая правила f.a.q роли нужные хочу видеть
TonyNatashaMoriartySebastianWandaMagnusAliceErik

Пс, амиго, есть товар, отойдем, поболтаем? Новомодная штучка - crossray называется. Вызывает сильную зависимость, но имеет свои плюсы: вдохновение и соигроки на любой фандом.

Crossray

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossray » Другой мир » Who will tell the story of your life?


Who will tell the story of your life?

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Who will tell the story of your life?

http://funkyimg.com/i/2D5wF.gif http://funkyimg.com/i/2D5FN.gif
Ocean Jet - Distant

Район Манхэттена, Нью-Йорк

События разворачиваются после финала "Защитников"

Colleen Wing // Коллин Винг; Elektra Natchios // Электра Начиос

[indent] Воскрешение для Электры не прошло бесследно; мгла непрошенная заволокла память о годах, когда не Черное Небо ступало по земле, а дочь греческого посла, бывшая воспитанницей главы клана Чистых – Стика – ведшая совместную с ним войну против Руки. Человек, под силу которому было восстановить провалы в памяти, находился на грани жизни и смерти, что подтолкнуло Начиос прибегнуть к помощи бессмертного Железного Кулака, которому Шоу-Лао Бессмертный даровал помимо прочего способность к регенерации. Поиски Рэнда приводят в додзе, где судьба сталкивает Черное Небо и Дочь Дракона.

+2

2

Они заставили ее забыть обо всем, обучая по своим правилам, по своим — волчьим — законам. Перепрошили сознание, внося коррективы, угодные клану, создавая идеального бойца, но в качестве побочного эффекта начисто стирая все, что так или иначе касалось человечности. Как жить после — не  научили.
Электра Начиос была воином. Убийцей за фасадом до неприличия богатой дочери греческого посла. Она не знала другой жизни, ведомая жаждой кровь проливать, даже когда играла в благополучную главу отцовской компании, даже когда пересекала границу Соединенных Штатов на частном самолете, некогда принадлежавшем приемной семье, впоследствии — единолично ей; зудом под кожей была потребность головы сечь вне рамок и обстоятельств. Ее моральные ориентиры подводили: как сбившийся компас, который не указывает уверенно стрелкой на север больше. И единственным, кто помогал бороться с отчаянной, исступленной тягой к насилию, был Мэттью Мердок.

Черное Небо вспоминает его первым. Воспоминания, подернутые поволокой, возвращаются медленно, словно нехотя, и в них видит себя как будто бы со стороны. Другой. Счастливой. Ставит все, что у нее есть, на зеро, отчего-то убеждена: в этот раз повезет.
Образы сливаются воедино с тем, что Электра — больше не отождествляет себя с символом культа, дистанцируется и пытается внушить: она не просто оружие, не просто Черное Небо, это ее могила на городском кладбище пустует, Электры Начиос, человека —  успела узнать от Александры после своего второго рождения в древнем саркофаге, и это сбивает с толку, повергает в пучину сомнений. Начиос не слишком отчетливо — скорее совсем «не» — отличает явь от жутких монстров, взращенных ее воображением; боится всех тех призраков, что неотступно следуют по пятам и больше не рискует незаконным гостем проникнуть в лофт Сорвиголовы.

Тем более сейчас, когда владелец единственного экземпляра ключей находится на попечении сестры Мэгги.
Рационального объяснения, зачем приходит к нему, Электра дать не может. Не знает. Ей прекрасно известно, что Мэттью все еще не приходил в сознание. Знает и о том, что двери священной церкви перед ней закрыты: глубокая убежденность, что и в прошлой жизни никогда не верила ни в одни высшие силы — кроме предназначения — отвращает от приюта для всех тех, кому нужна помощь. Не ночлежка для социально-потерянных, но настоящая помощь.
Электра, на самом деле, тоже по-настоящему потеряна и не представляет, как справиться с чувством, что ее мир разрушился, разлетелся на мелкие обломки в ту ночь в Мидлэнд Серкл. Гиганту из стекла и металла, что гордо высился практически в центре города, сливаясь с десятками таких же небоскребов, стоило достойно похоронить ее, зачем-то к жизни возвращенную, во второй и последний раз.

Стик мог бы помочь, да вот только мертв он. Вакидзаси грудную клетку вспорол, не встретив никакого сопротивления со стороны старика-сэнсэя. Начиос отчего-то догадывается: мастер Чистых никогда не считал, что она заслуживает спасения, но позволял Мэтту снова и снова усмирять бушующую бурю, каким-то чудом пряча ее под стакан. Только стенки стеклянные извитой сетью трещин пошли, выпуская все же ураган на свободу, которую так жаждал обрести.
Испуганная хаосом, который сотворила — впрочем, не раскаивается, вину за смерть Александры не ощущает, — она сбегает. От Руки. Пытается скрыться и от себя, но выходит паршиво. Следит — и однажды, черт подери, Дьявол уже погубил ее, зачем-то податливо позволяет сердцу руководить и во второй раз — за состоянием Мэттью, которого и не помнит почти. Он для Электры будто бы соткан из чего-то эфемерного, практически святого, к чему она своими руками, на которых кровь чужая — самые дорогие атласные перчатки, прикоснуться боится, а все равно тянется, ища спасения. Грешникам оно не дозволено ведь, стоит чаще об этом напоминать.

Череда из бессонных ночей и разбитых, разрозненных дней с ума сводят; кажется, ей нужна помощь. Вот только для тех, кто ответственен за извлечение мертвого тела из деревянного ящика, Начиос ценности не представляет: она оружие ведь со сколом, с явным дефектом, которое обернулось против своих же. Гао наверняка прячется, залегла на дно, взбудораженная сопротивлением, оказанным бандой уличных героев; Мураками Электра шею рассечь хочет намного больше, чем узнать от него что бы то ни было, даже если и сможет помочь. Вспоминает случайно, прячась от дождя под навесом — Бакуто отчаянно жаждал вернуть себе одну из своих учениц, ту, кому по-настоящему доверял. И он небрежно обронил: Коллин Винг — мастер боевых искусств, и в стенах ее додзё воспитывались те, кто мог помочь ордену в дальнейшем.
Решение приходит быстро. Потому что от Винг тянется тонкая нить к Железному Кулаку. Который, согласно древним преданиям, способен все исправить, вернуть память, избавляя от фантастических в своем гротеске наплывов воспоминаний, реальность которых все еще вызывает сомнения.

Найти Коллин оказывается не так уж и сложно. Электра с присущим нетерпением дожидается, пока последние ученики уйдут — лишние свидетели ей совсем ни к чему, хоть и приходит, вопреки своим убеждениям, безоружной — и не слишком уверенно проходит внутрь, у самого порога снимая обувь. Некоторые традиции принято уважать вне зависимости от того, к кому являешься на поклон — к другу или врагу. Тенью перемещается по узкому коридору, ведомая тишиной. Запах японского кедра сильный, ощутимый, но ненавязчивый. Это место вызывает неясный внутренний трепет.
И останавливается только на пороге просторного зала, практически лицом к лицу с мастером.
Я пришла сюда не за тобой. — пояснение вырывается непроизвольно, а Начиос все равно ладони раскрытыми к Коллин разворачивает, показывая — нет у нее оружия, не прячет ножи-бабочки между пальцев. Начало разговора, откровенно говоря, выходит слабым: Электра не знает, о многом ли известно Винг, но, если ее связь с Дэниэлом Рэндом действительно сильна — секреты нивелируются доверием.
Мне нужен Железный Кулак.

Отредактировано Elektra Natchios (2018-03-07 15:36:06)

+3

3

Чикара додзе – храм боевых искусств в чайна-тауне  – после скоропостижной гибели родителей, чей дом, охваченный огнем в ту роковую ночь, оставил после себя пару обугленных бревен да пепел, казалось единственным местом, где чувство спокойствия накрывало с головой, гоня прочь мысли, под тяжестью которых к земле клонило. Додзе являлся оплотом умиротворенности для тех, кто не знал хорошей жизни ни в семье, ни на улице, поэтому Коллин всеми силами отводила от стен его тех, кто мог пошатнуть царящие в нем покой и безмятежность. Однако появление в жизни сэнсэя Дэниела Рэнда – не менее известный как Железный Кулак – нарушило мироздание додзе, который теперь напоминал место скопления новоиспеченных мстителей Нью-Йорка. Поэтому столкнувшись в дверях с посетителем, которого и слепой не принял бы за желающего обучиться боевым искусствам, Винг по инерции потянулась за катаной, однако босые ноги и развернутые к ней ладони заставляют сбавить обороты.

В очертаниях гостя незванного видится знакомое; додзе определенно не отправная точка их знакомства. Непрошенные картинки едва освещенного подземного туннеля проносятся перед взором; туда Железного Кулака и Дочь Дракона привели поиски Руки – древнего культа, за которым тянулась вереница кровавых следов,  в итоге приведших в Камбоджу. В попытках нащупать тонкую нить, что соединяет сэнсэя с визитером, Винг воспроизводила каждую деталь вечера, обернувшегося погоней за…. ней.

Черное небо. Оружие Руки, за которым велась охота не одно столетие, самолично возглавляла древний клан, пока взрыв в Мидлэнд Серкл не похоронил ее под обломками гигантского изваяния вместе с Мэттом Мердоком, Дьяволом Адской кухни. Только сейчас перед взором Коллин стоял не призрак, а живее всех живых женщина из плоти и крови, посеявшая хаос в районе Манхэттена и унесшая жизни не одного человека. Масштабы катастрофы лишали шанса выжить любого, кто находился в здании тем днем, однако ее приход в додзе доказывал обратное. Уцелевшие были – она тому доказательство. Может ли это означать, что адвокат Адской кухни, чье тело так и не было найдено пожарными, не погиб?

Ход мыслей Винг замедляет брошенная фраза Начиос, введшая ее в замешательство. Ей было известно о знакомстве Дэнни с этой женщиной, хотя назвать похищение знакомством можно только с очень сильной натяжкой. Она вела настоящую охоту за Рэндом, которая когда-то была организована за ней; теперь же заклятый враг Бессмертного Железного Кулака стоял на пороге додзе и разыскивал его. Опрометчивый поступок.

Не знаю, на что ты рассчитывала, придя сюда, но Дэнни здесь нет. – На мгновение Коллин одолело сомнение: стоит ли ей раскрывать все карты перед той, кто чуть не погубил сердцу близкого человека. – Он покинул штаты на прошлой неделе. В К’ун-Луне проходит турнир Бессмертных Оружий Семи Небесных Столиц. Дэнни призвал Ю-Ти.

Какую бы цель не преследовала Электра Начиос, даже если бы она возымела наглость отправиться в К’ун-Лун, ее путешествие не достигло бы пункта назначения. Портал, соединяющий два измерения, закрыт, и только победа Железного Кулака вновь откроет врата.

Что-то в лице визитера заставляет Коллин развернуть корпус тела, тем самым разрешая женщине войти внутрь. Дело, которое побудило Электру прийти в додзе, носило, по неким соображениям Винг, личный характер, иначе она не стояла бы босая на пороге да еще и обезоруженная.

+2

4

О правилах, принятых для неукоснительного соблюдения в додзё под страхом наказания, не физического, а духовного, Электра осведомлена не понаслышке. Никакого насилия, никакого оружия. В этом месте страждущие отчаянно стремятся обрести покой, школа иного толка, не из тех, которые привычно приходят в голову при упоминании учебного заведения.
При других обстоятельствах — в сыром подземном тоннеле в Азии, в самом сердце Камбоджи, где запах плесени въедался в окружающий мир столь сильно, что даже ароматы дешевой уличной еды, содержащей больше специй, чем на рыночных развалах, не могли его перебить — Винг и Начиос были соперниками, имеющими одну и ту же цель, но разные методы ее достижения. И совершенно противоположные средства: в то время как одна обращала оружие против жизни, прикрываясь незыблемым «…и служим мы жизни самой», другая отчаянно стремилась защитить от уничтожения тех, кто был преградой для клана на пути домой, в давно потерянный город — К'унь-Лунь.
Теперь — поневоле — не по одну сторону баррикад встают, но по стене, раскинувшейся между ними, непреодолимой прежде, крупная извитая трещина идет. Потому что Электра рьяно стремится из нитей, соединяющих с мистическим орденом, освободиться, путы разрубить катаной; она за этим и приходит, по своей воле. И получает право войти.

Настил под ногами мягкий, доски, по которым ступает, проходя в зал, теплые, словно солнечным светом нагретые, хотя на улице ливень не прекращается последние несколько дней, стремясь бурными потоками смыть с Нью-Йорка кровь — героев и злодеев, правых и виноватых, все равны перед природной стихией становятся. В противовес шуму и суматохе снаружи, сливающихся в единую, хорошо сыгранную, но действующую на нервы симфонию. в додзё слышно каждый чужой вздох, мир здесь обретает почти физические очертания, становясь тем, к чему хочется отчаянно прикоснуться. Можно ли?

Благодарность за разрешение переступить порог отклика не находит; Электра в свободном зале для тренировок чувствует себя неуютно, непрошеными гостями в мысли вторгаются воспоминания о пансионате Чистых, где вся обстановка была такой же скупой и вместе с тем выдержанной, лишенной изысков, напоминающих о том, что человек может обходиться лишь базисным набором, необходимым для существования.
И выжить при этом.
Внимание привлекает роспись по шелку на стене храма — портреты, выведенные насыщенными черными чернилами с соблюдением всей строгости линий. Лица на них изображены незнакомые. Начиос не подходит ближе, хотя взгляд поневоле на картинах задерживает, но осознает: вторжение в чужую жизнь незаметным быть не может де-факто, а она не настолько уверена в том, что не будет вышвырнута восвояси за попытку перейти незримые границы. Помощь Коллин Винг, способной задать верное направление, ведущее к Железному Кулаку, слишком необходима, чтобы позволить себе перечеркнуть все одним неверным шагом.

Он вернется? — вопрос выходит глухим, безликим, но разочарование от осознания, что Дэнни Рэнда не просто здесь нет, но и в стране тоже, велико. Эгоистичное стремление как можно быстрее, подобно пазлу из тысяч мелких деталей, восстановить утраченную память, столь сильно, что каждая минута промедления подобна новому витку изощренной пытки.
Это, наверное, ее наказание.
Чувствуешь иронию?

И Электра могла бы смело не задерживаться ни минутой более, чем требуется для ответа, ей здесь, оставляющей невидимые кровавые следы, не место, ведь именно по этой причине Стик и отказался десятилетиями ранее от дальнейшего обучения, сочтя свою воспитанницу слишком опасной, если получит все те знания, что он был готов в ее голову и руки, способные оружие в органичное продолжение тела превращать, вложить. Боялся неоправданного насилия, боялся, что Черное Небо одержит верх, одолев разум; как всегда был прав.
Но Начиос не спешит покидать храм.

Ты убила Бакуто? — она спрашивает об этом будничным тоном, не выказывая ни удивления, ни должного ужаса, ведь противостоять сэнсэю — не просто дурной тон, это противоречит всему, что они годами изучали. Но Электра знает едва ли не лучше всех, как далеко способны увести ошибочные заблуждения, и ей по-своему интересно, что толкнуло Коллин, для кого Бакуто должен был практически отцом быть, нанести последний удар.
Черное Небо без колебаний забрало жизни сразу двух своих наставников. Осуждать — не в ее правилах, за пределами бесстрастных убеждений.
Мураками и Гао все еще живы, и они, рано или поздно, вернутся сюда. В том числе и за вами, — это не угроза, не предупреждение, лишь простая констатация факта. Рука не умеет сдаваться, подчиненная верой в древнего демона, она будет делать все, чтобы Зверь возымел власть. И, конечно, нанесенную обиду — вместе со смертью трех из пяти лидеров — без отмщения не оставит.
Конец войны все еще слишком далек, чтобы быть правдой.

Отредактировано Elektra Natchios (2018-04-15 11:21:15)

+1


Вы здесь » Crossray » Другой мир » Who will tell the story of your life?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC