Слепой не знает жалости, не ведает ее определения. Он слышит, как легкие Дома подбираются, насыщаясь кислородом, а потом опустошаются на ровном выдохе. Он сам живет так же: без шума и суеты, просто дыша ровно и безумно спокойно, не думая ни о ком другом и не желая, чтобы думали о нем. ==>

поиск игры новости банк награды услуги шаблон игры
гостевая правила f.a.q роли нужные хочу видеть
TonyNatashaMoriartySebastianWandaMagnusAliceErik

Пс, амиго, есть товар, отойдем, поболтаем? Новомодная штучка - crossray называется. Вызывает сильную зависимость, но имеет свои плюсы: вдохновение и соигроки на любой фандом.

Crossray

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossray » И гаснет свет... » catch him if you can


catch him if you can

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

catch him if you can

http://funkyimg.com/i/2BNwG.gif http://funkyimg.com/i/2BNwH.gif

Rockland County, New York, USA

past

Erik Lehnsherr x Wanda Maximoff

- I want him.
- I want him too.
(кто это тут у нас такой быстрый?..)

+1

2

Меньше всего на свете Леншерру нравилось заниматься грязной работой. Вообще, если просматривать его топ-лист нелюбимых вещей, слишком много времени тратиться, так что намного легче выведать, что Эрику приходится по душе. Управлять людьми, например. Показывать и доказывать своё господство. Строить грандиозные и иногда невыполнимые планы. Вербовать сильных мутантов.
Последнее вызывало особенно теплые чувства в его сердце. Да, Эрик еще был способен к чему-то светлому, пусть и не совсем в привычном для всех понимании этого слова. Он на самом деле никогда не стремился быть злодеем, всё это разделение на свет и тьму - пафос и пережитки прошлого. Не бывает исключительно правых или абсолютно виноватых. Вот и он не считал себя грешником, чаще всего даже гордился собственными поступками. Не шел ни у кого на поводу, а делал именно то, чего хотел сам. Не предавал свои принципы, а это, знаете-ли, дорогого стоит. Особенно, когда почти все кругом считают, что эти принципы - не самые правильные вещи. Осуждают. Плевать на большинство, но трудно не прислушиваться к мнению близких людей. Как бы не хотелось признавать, расставания из-за разногласий во взглядах на жизнь всегда проходят нелегко. Какое каменное бы выражение лица у Леншерра не было, он, может и повелевал холодным металлом, может и выглядел самым черствым мутантом на Земле, но тоже был уязвим. С годами все меньше, но даже самую крепкую оборону можно сломить, если очень сильно постараться.
Так вот. Сильные мутанты. Вообще мутанты. Эрик непроизвольно и довольно часто чувствовал себя не самым заботливым, но папочкой, так как брал под свое могущественное крыло только вылупившихся птенцов, которые не очень-то ориентировались в своих способностях, но обладали огромным потенциалом. Вербовать кого-либо было довольно тяжелой работой, так как Леншерр был далеко не единственным, кто следил за интересными личностями, дабы сформировать с ними команду. В последнее время всяких супергероев, суперзлодеев и прочих идиотов расплодилось великое множество, что, честно говоря, нередко подбешивало. Большинство из них были настолько заурядными, что смотреть было противно. Зато строили из себя непонятно кого, а ещё чаще мешались под ногами, что вот прям взять и раздавить хотелось.
Да, с самоконтролем у Магнето были небольшие проблемы. Он старался сдерживаться, но вы же сами всё прекрасно понимаете.
У него были люди, которые постоянно следили за тем, что происходит в мире. Сразу обращали внимание на тех, кто хоть как-то давал о себе знать, наблюдали за ними какое-то время и сообщали Эрику, если считали их довольно необычными личностями, которые могли его заинтересовать. Всё это делалось очень быстро, так как вербовка людей с действительно хорошими способностями в последнее время проходила очень быстро. Оставалось не так много одиночек, и то, большинство из них работали без команды только по собственному желанию. Глупо. Но это их дело.
Леншерр хоть и считал себя будущим королем мира, понимал, что завоевание никогда не происходит без собственной армии. Пусть даже небольшой. Да и, хоть эта мысль была для него странна и даже отвратительна, после себя хотелось оставить кого-то, кто мог бы продолжить его дело. Хотелось видеть верных людей под боком, каким бы зацикленным на себе эгоистом Эрик не был.
В последнее время дела с мутантами обстояли довольно хорошо. Много свежей крови. Юнцов с ветром, гуляющим в голове. Обучать таких - тяжелое и иногда неблагодарное занятие. Но в большинстве случаев всё это очень даже окупалось. Поэтому Леншерр не мог не проявить внимание, когда его гонцы рассказали ему о неуловимом мальчишке, пару раз засветившимся на радарах. Еще больше привлекало то, что, в общем-то, информации о нём было очень мало. То есть, можно было даже сказать, что её не было совсем. Предположения и догадки. Известным фактом была лишь его способность, которая, может, на первый взгляд и не вызвала бы "вау" эффекта у взрослого мутанта, повидавшего многое на своем веку, но заставившая обратить внимание. Толкнувшая на то, что Эрику лично пришлось заниматься делом, так как его гонцы были, может быть, и мастерами шпионажа, но являлись просто ужасными преследователями.
- Так тяжело сделать то, что я прошу? - самое страшное в тоне Эрика было то, что он оставался безэмоциональным. Ледяным. Никаких повышенных тонов и наигранных истерик - ему не шестнадцать лет, он прекрасно умеет сдерживать свои эмоции. И также прекрасно знает, что на подчиненных намного больше действует эта сталь в голосе, нежели крики. Они буквально каменели под его взглядом, не находя сил оправдаться.
Эрик прибыл в самое зеленое место Нью-Йорка так быстро, как только смог, когда ему сообщили, что мальчонку не только упустили, но притом и ранили. И это были не они, а кто-то другой. То, что за ним следовал кто-то еще лишь подливало масло в огонь - Леншерр должен был добраться до парня первым.
К слову, он хотел узнать, кто же был его, так называемым, соперником. Поэтому и прибыл в парк. Решил познакомиться с тем, кто ему проиграет.
Или же наткнуться на очередной сюрприз.

+2

3

«Это ты…»
В сознании Пьетро вспыхивает понимание. Предельно четкое, не выдерживающее критики, его собственное. Глаза брата широко распахнуты; он шокирован, но не удивлён.
«Ты…»
«Да, Пьетро, это я!» - порывается воскликнуть Ванда, ослеплённая радостью. Надежда, начавшая постепенно угасать, разгорается, как разворошённые в костре тлеющие угли. Вся жизнь была прожита заново, перемолота, приправлена эмоциями, не потерявшими остроты даже спустя столько времени, и вот наконец эта ядерная смесь прожгла оболочку, отгораживающую Пьетро от его истории.
Он вспомнил её.
«Это ты во всем виновата!»
Бомба сброшена без предварительного объявления войны: снаряд горькой правды попадает прямо в сердце, разносит цель в мелкие клочья (впрочем, не впервые), и Ванда отшатывается, потеряв равновесие (как физическое, так и моральное).
Обида, злость, отвращение – Максимофф полощет в водовороте эмоций: брат демонстрирует своё отношение предельно честно и мощно, словно пытается скопом вернуть Ванде всю боль, которую она, по его убеждению, ему причинила за пятнадцать лет. Разрозненные ощущения Пьетро тесно переплетаются, смешиваются и застывают, образуя огромный тяжелый шар, и имя ему – ненависть. Ванду сносит, как хрупкую стену ветхого дома, ненужного и давно переставшего быть родным. Она не успевает защититься.
И больше ничего не чувствует.

Давящая пустота обосновывается в руинах, оставшихся от самого дорогого, чем обладала Ванда. Всплески ментальной активности напоминают чередующиеся маниакальные и депрессивные стадии больного биполярно-аффективным расстройством: Максимофф швыряет из бешенства в кататонический ступор из-за своей беспомощности - легче поймать лунный свет и удержать луч в ладони, чем догнать Пьетро, тем более, что брат категорически не желает, чтобы его нашли, особенно Ванда. Он принял решение, молниеносно и бескомпромиссно, как всегда умел; сбежал, не дав объясниться, да и не захотев ничего слушать.
Нет иного выхода, кроме как ждать.
Хотя бы мгновения, когда он остановится.
Хотя бы секунды, когда он успокоится.
Хотя бы минуты, когда он решит подумать.

- Я знаю, где ты, - шепчет Ванда своему отражению.
Подушечки пальцев скрипят по мокрому фаянсу. Максимофф резко выдыхает, возвращаясь в душную ванную комнату и заодно в реальность. Она смаргивает, фокусируя зрение, - её двойник, мутный из-за пара на стекле, делает то же самое, пока ярко-красные пятна радужек не приобретают привычно-(по-человечески)-зеленый цвет.
- Главное не закрывайся, - еле слышно цедит Ванда, мягко ступая на лихо разросшуюся лужайку - трава доходит высотой до лодыжек, а плотная поросль прекрасно заглушает шаги. Максимофф прислушивается, отбрасывая шум ветра, отдалённый рокот автострады и неясное жужжание насекомых: звуки природы интересуют её меньше всего; она проделала путь до Рокленда не затем, чтобы развалиться в тени деревьев и релаксировать, абстрагировавшись от тщета всего сущего.
- Громче, - между бровей Ванды залегают две вертикальные складки, и она дергано склоняет голову набок.
Это не брат.
Он тоже где-то здесь, но…
Это не его мысли.
(Хоть и мысли о нём).
Властность.
Опыт.
Крайняя уязвимость разума.
Напоминает содержимое головы Старка.
Неожиданное совпадение.
В том числе потому, что не одной Ванде известно, где затормозил самый быстрый человек на Земле.
«Убрать его», - подсказывает истерзанная нетерпеливым ожиданием часть сознания, не приемлющая возникновения новых помех, но Максимофф усилием воли отбрасывает эту откровенно преступную мысль. Не исключено, что незнакомец, в отличие от Ванды, имеет фактические сведения о местонахождении Пьетро. Да и выяснить, зачем кому-то понадобился брат, весьма заманчиво.
Так, для общего развития, в копилку приключений со Штрукером и Альтроном, с маленьким отличительным нюансом – на этот раз они не попадутся как дети, угодившие в лапы маньяка, прикинувшегося мороженщиком.
(Плевать, что Пьетро дистанцировался на миллиард световых лет, привычка оберегать его и отвечать за двоих никуда не исчезла).

- Лучше стой там, - миролюбиво советует Ванда, смеривая мужчину, вернее, его спину, критическим взглядом.
Он оборачивается – она уже копошится в верхнем слое его сознания, зная, что, при правильном подходе, проникновение в этот пласт человек ощущает разве что на уровне интуитивной догадки. Незнакомец крепко держит в голове мысль, не отпуская её и обтачивая многократным обдумыванием.
Для Максимофф внезапность сродни стреле, пронзившей навылет.
«Что значит ранен?!»
Она берёт себя в руки слишком поздно. Хмурится, сжимая кулаки, недовольная, что позволила необоснованному беспокойству вырваться из-под контроля и протранслировала информацию, выдав телепатические способности.
- Всё ты правильно понимаешь, - хмыкнув, подтверждает Ванда, на всякий случай предпринимая меры – спасибо, в мой разум лезть не надо. – Занятный мальчишка, не правда ли. Только не надейся, что найдёшь его полумертвым где-нибудь под кустом. Он не так прост, как кажется.

+2

4

Девушка появляется словно из ниоткуда. Он понимает это прежде, чем слышит окликивающий его голос. Понимает, когда что-то едва заметно меняется в его сознании.
Чарльз.
Конечно, ход мыслей уже не удержать, поэтому они, не дожидаясь разрешения своего командира, несутся в далекое прошлое. Как давно никто не копошился в его голове... Настолько давно, что, кажется, Эрик и вовсе забыл то самое чувство, возникающее в самых темных углах подсознания. Почти незаметное, особенно, если мутант хорошо контролирует столь могущественную способность.
Вот только он не забыл. Все настолько знакомо, и Леншерр на мгновение ловит себя на мысли, что стоит ему обернуться - он увидит своего старого друга. Действительно проходит лишь мгновение, чтобы осознать всю бредовость этих мыслей, но в тот момент они кажутся настолько реальными, что ему становится страшно.
Страшно?
Интересное чувство.
Оборачиваясь, он почему-то знает, кого увидит. Девушка. Молодая, красивая, подстать своему... парню? Лучшему другу? Может быть, брату? Эрик знает очень и очень мало, фактически, только то, что эти двое светились вместе. У них, вроде бы, был даже интересный Альянс. Тогда почему он охотится исключительно на мальчишку, не пытаясь выведать секреты его соратницы, даже не утруждая себя тем, чтобы узнать об ее силе?
Все это часть одного плана. Не очень большого, не очень грандиозного, да и, честно говоря, не очень продуманного. С самого начала, видя эту парочку, Леншерр понимают, что ему нужны оба. Изначально оба. О них настолько мало информации, что тяжело предположить, можно ли с ними вообще в будущем работать, ведь не каждое тесто поддается, пусть и усердной, лепке. Все его усилия могут быть напрасны, а ресурсы спущены в унитаз. Но он готов рискнуть. Заполучить даже одного из них - мечта. Однако Леншерр не забывает, что необходимо прыгать выше головы. В любой ситуации. Исключения неуместны.
- У меня настолько устрашающий вид? - Эрик оборачивается медленно, медленно скользит изучающим взглядом по девушке и ещё медленнее растягивается в улыбке, которая больше напоминает оскал. - Не волнуйся, я причиняю боль только тем, кто этого заслуживает.
И ведь не врет. Пусть и понятие «заслуживает» слишком субъективное, об этой оговорке речи же не идёт. В любом случае, он действительно не собирается ни на кого нападать - данный момент является наименее подходящим для этого. Его очень, мягко говоря, не радует мысль о том, что его личное пространство так грубо и нахально нарушили. Вторглись, не спрашивая разрешения, как будто оно никогда и не нужно было. Интересно, все телепаты настолько наглые? Это с рождения? Тоже какая-то особенность мутации?
Но Эрик молчит. Отгоняет старые воспоминания, так как их никто не должен видеть, да и ему нежелательно о них задумываться. Вспоминает о мальчонке, выдвигает его фигуру на передний план своих мыслей. Не забывает задуматься и о том, что того подстрелили.
Провокация срабатывает. Он действительно ей очень дорог, так как из-за эмоций девушка выдаёт себя.
- Я бы не хотел находить его полумёртвым, зачем? - он пожимает плечами, будто его действительно озадачивает данный вопрос. - Мне нужна вся его сила. Может, я и занимаюсь обучением, но явно не выкармливанием.
Снова абсолютная правда. Эрик до сих пор придушить своих подчинённых хочет за такую оплошность, парень не должен был сбежать. Тем более, не должен был сбежать с лишней дыркой от пули в теле.
Во-первых, это бы не поспособствовало их дальнейшему тёплому знакомству. Во-вторых, ему не нужны были калеки.
- Кстати, думаю, ты бы тоже не хотела находить его полумертвым, - улыбка становится более широкой, а тон голоса - более дразнящим. - И тебе бы не со мной в данный момент разговаривать, драгоценное время теряя, а друга своего искать. Только если... если понимаешь, что помощь все-таки может понадобится.
Манипуляция настолько проста, что её и манипуляцией-то назвать сложно. Скорее даже, обычная констатация фактов. Но девушке от неё никуда не деться.
По крайней мере, на это рассчитывает Эрик.
Заполучить обоих будет гораздо легче, если начать с мальчишки. Это лишь предположение Леншерра, которое построено на том, что парня завоевать будет гораздо проще, а там, возможно, он сможет уговорить свою подругу. Эрик понимает, что не ошибается в своих расчетах, когда сталкивается с девушкой - она совершенно точно не собирается к кому-либо присоединяться. При этом, он делает поспешных выводов о её возможной будущей работе в команде. Можно быть самодостаточным и самовлюблённым, но приносить большую пользу своей группе. К каждому нужен свой подход, особенный и неповторимый. Поэтому Леншерр не торопит события, чтобы не напортачить раньше времени. Упустить момент было бы очень большой ошибкой.

+2

5

Самоуверенность.
Ванда презирает эту черту характера, это человеческое качество. Его необходимо устранять наиболее болезненным путем, не используя анестезию. Вырезать, как опухоль, сдирать заживо шкуру апломба, облегающую как сшитый по индивидуальным меркам костюм, сбрасывать наглеца со скалы в пропасть  – ты всё ещё чувствуешь безнаказанность?вседозволенность?уже не очень?..
Она видела, чем оборачивается пресловутое «я не действую без причины». Повод всегда находится. Важный, весомый, порой аргументированный.
А потом города рушатся с небес.
Демонстрация мнимой исключительности Ванду не впечатляет, не волнует, в принципе не трогает. Голословных намёков Максимофф не боится, как не переживает из-за того, что находится один на один с неизвестным мужчиной, определенно обладающим силой, учитывая, что никто из знакомых не в курсе, куда она отправилась и зачем.
Ванда справится, если угроза станет очевидной.
(и кто тут ещё самоуверенный)
- Так ты учитель, значит. Педагог. Наставник. Или лучше сказать… Коллекционер?
Прищурившись, Максимофф упорно не отводит взгляд. Манипуляции не отнимают много времени – Ванда сворачивает с дорожки, ведущей в разум мужчины. Да, из его головы можно почерпнуть достаточно полезных знаний, если обратить пристальное внимание и выделить определенную долю ресурсов, но у неё банально отсутствует желание этим заниматься. Накопленная энергия необходима для поддержания качественного, бесперебойного контакта с братом, когда тот наконец замигает на ментальном радаре. Глупо и опрометчиво растрачиваться на постороннего мутанта, отвлекаясь и рискуя единственным представившимся за долгое время шансом уловить Пьетро.
Тем более, мужчина все равно ничего не знает.
Ни кто такой Пьетро Максимофф на самом деле.
Ни что с ним произошло.
Ни где конкретно он находится.
Ни кто стоит перед ним.
- Спасибо, - Ванда скептически поджимает губы, одаривая мужчину фирменной гримасой «Конечно, солнышко, благодарю за совет, так и поступлю». – Я знаю, что должна делать. А вот ты, судя по всему, не очень, хоть и пытаешься это скрыть. Тебе нужен не мальчишка, а его способности. Причём ты понятия не имеешь, как их прибрать к рукам, заставить его действовать в твоих интересах. Разочарую, должно быть, но… Он не станет.
«Надеюсь».
Прошлая уверенность раскалывается о суровое настоящее. Ванда вольна сколько угодно биться о стены и даже проламывать их, верить, что в глубине души Пьетро всё тот же, родной, любимый, её близнец, но фактическое положение дел таково, что теперь невозможно предугадать, на что способен её брат. Чему и кому он поверит, на что поведётся, если правду не захотел принимать и, вероятно, нуждается в какой-то иной, в той, которую сможет приспособить как опору для дальнейшего существования?
Нет.
Не будет у Пьетро другой истины.
Другой личности тоже не будет.
(Она не позволит себе потерять брата ещё раз и голыми руками разорвёт любого, кто попробует его отобрать).
(Пьетро просто запутался и сам не ведает, что творит).
- Ты прав в одном. Помощь мне бы не помешала, я это понимаю, потому что… Ты каким-то образом его выследил. Раньше или одновременно со мной. Я не знаю, как именно, что у тебя за возможности, но даже если бы знала… - она не уточняет, что именно от этого бы изменилось. - Он мне необходим. Не его способности, он сам.
Ванда медленно шагает навстречу. Ещё шаг. Ещё. Ближе.
- Может быть, я ошибаюсь? Может быть, мне несказанно повезло, и ты благодетель, настоящий образец альтруизма? Считаешь, что мальчишка одинок, растерян, неприкаян, искренне хочешь обеспечить одарённому парню светлое будущее и решить его проблемы? - вкрадчивый тон твердеет в закаленный металл; не стоит обольщаться перспективой, что девчонку-телепата (ах да, это, кстати, ещё не все сюрпризы) удастся обойти извилистой тропкой вранья. - Назови мне хотя бы одну причину, почему я могу тебе доверять.
«Такую, чтобы я поверила».

+2

6

Какая же ты заноза в заднице.
Посматривая на девушку, которая не выглядела особо дружелюбной, Магнето понимал, почему он был любителем работать в одиночку. Кто-то был слишком туп, например, как его подчиненные, упустившие мальчишку. Кто-то же был слишком самодостаточен и недоверчив к остальным (впрочем, Эрик сам был точно таким же). Поэтому, было с первой минуты понятно, что с девушкой им не сработаться. Причем, наверное, никогда, что было попросту недопустимо. Он-то искал пацана только для того, чтобы с помощью него добраться до его подруги. Слишком обходной путь, скажете вы. Да, скорее всего. Но вы её видели? Другим образом до неё можно было и не пытаться достучаться, там был полный игнор и даже вроде бы лёгкое отвращение в его сторону.
А вот это уже было крайне обидно. Леншерр настолько привык, обижаясь на людей, делать им больно, что удивлённо поймал себя на мысли, что это был совершенно не тот случай. Ему необходимо было наступить на горло собственной гордости, поступиться самолюбием, и много чего подобного сделать, чтобы хоть какую-то выгоду из их встречи получить.
Ему ведь не нужна помощь в поисках, совершенно. Девушка была бы просто соперницей, которая без раздумий забрала бы своего друга себе, если бы они его нашли. Леншерр устроил всю эту показуху, потому что хотел посмотреть, как она работала. Полюбоваться способностями непосредственно со стороны. Он был уверен в том, насколько девушка была разочарованием в плане характера, настолько возмещала она это своими способностями. Такие обычно редко работали в команде - были слишком придирчивы, недоверчивы да и попросту неплохо справлялись со всем в одиночку. Его задачей было чуть ли не залезть в мозг и попытаться вынуть оттуда все эти мысли, что копились годами. Насколько возможно это было?
Вряд ли это вообще было возможно. Если бы он не был всемогущим Магнето, которого никакая трудность в этом мире бы не остановила.
- Я не телепат, но сам прекрасно вижу, что этот мальчишка нужен нам в свете разных причин, - не стоило все же открыто признавать, что он собирался тупо попользоваться выгодной для него ситуацией, но, в любом случае, открыто это так и не прозвучало. Скрывать что-то от собеседницы было тоже не очень-то и умно, учитывая, что она любила невежливо копошиться в сознании. Недоговаривать и быть нет точными своих изречениях было, наверное, единственным осуществимым вариантом. Нет, совесть Леншерра точно бы не замучила. Вообще, хороший вопрос, была ли совесть у него, или все-таки к своим годам уже всю растерял.
Наверное, мало для кого ответ оставался загадкой.
- А возможности у меня всякие разные, - Эрик загадочно подмигнул девчонке, пытаясь хоть как-то увести разговор в более миролюбивое направление. Да, это делал именно он. Никогда бы не поверил, что такое случится, но, видимо, действительно всякое бывает. - Узнаешь обо всех, когда встанешь у меня на пути.
Да уж, полный провал. Плохой из него выходил миролюбивец, раз и двух фраз без очевидных угроз не мог произнести. В свое оправдание Леншерр мог сказать, что хотя бы пытался. Но попытка вышла, откровенно говоря, так себе. И самое обидное - девчонка не восприняла бы его угрозы всерьёз, каким бы великим и ужасным Магнето не был. Слишком сильная вера в свои силы у неё была.
И зря.
Нет, конечно, никио не спорил о её могуществе, Эрик вообще в первую очередь хотел девчонку в команду. Но силы не всегда были самым главным. Каждому мутанту или супергерою (как из там теперь называют) стоило помнить об этом.
- Я не дарю никому билеты в светлое будущее и не занимаюсь альтруизмом, - Леншерр хмыкнул и уже хотел даже театрально небрежно оттряхнуться, будто бы дрянное слово запачкало его костюм. - Я занимаюсь тем, что помогаю выжить. Быть не пушечным мясом или тряпичной куклой на ниточках, а самим собой. И не стыдиться собственной сущности.
Агитация во всей её красе. Девушку бы опять не впечатлило, по ней видно было, что холод и сталь в голосе вряд ли вообще было возможно такому человеку, как он, растопить. Плевать. Если бы он мог, то сбежавший парень в планы бы не входил.
- Ты умная девочка, строй правильные умозаключения. Наш союз будет выгодным, так как в любом случае с дистанции я не сойду. Легче будет избавиться от меня в конце, когда мы найдём твоего беглеца, чем соревноваться со мной. Поверь, я очень азартный, - Леншерр вновь подмигнул и расхохотался.
Он не стремился завоевать сердце или хотя бы доверие человека, который бы попросту не позволил ему этого сделать. Зачем надрываться? Тем более, ради каких-то детей, получивших интересные способности. Если бы их переманить к себе не получилось, Леншерр конечно расстроился бы, но это не отменяло того, что идти у кого-либо на поводу он никогда бы не стал. Вот вроде и стоит иногда поступиться собственной гордостью, чтобы достичь успеха.
А иногда хватает лишь того, что ты - властный эгоист. Это решает очень много проблем.

+2

7

«Я уже на твоём пути», - впору прищелкнуть пальцами, привлекая к себе внимание. – «Вернее, ты на моём».
Очередной недвусмысленный намёк на могущество (тайное и неподтвержденное) проходит навылет, на этот раз подёрнув непоколебимость Ванды налётом сомнений. Теоретически,  в распоряжении мужчины может быть всё, что угодно: от сборища раболепных шестёрок и команды гениев от мира науки и техники до арсенала оружия и связей в Пентагоне; от крейсера в нейтральных водах, где он на досуге ловит осьминогов, до доступа к ядерной кнопке и личной орбитальной станции. Вполне допустимо, что этот человек широко известен в не особо узких кругах (мир мутантов до сего момента ограничивался для Максимофф ей самой и Пьетро – кто знает, насколько он велик на самом деле), причём не обделён властью, которую использует по своему усмотрению.
Например, для контроля и управления.
Например, для давления – Ванда чувствует вес каждой фразы, неподдельный, пусть и опутанный яркой нитью хвастовства.
(Что ж, у всех свои недостатки. Даже лучше, когда явные).
Приоритеты плавно смещаются в сторону здорового критицизма.
Вслух уведомлять мужчину, что она перестала выбрасывать его слова в корзину с надписью «пустой звук», Максимофф, разумеется, не считает нужным.
- Те несчастные, кого ты спас от верной гибели, избавил от необходимости прятаться и помог обрести себя… Чем они расплачиваются? Встают за твоей спиной, как армия? Обязаны выполнять всё, что ты им прикажешь, идут за тобой, когда позовёшь? И думают при этом, что это их собственный выбор, - Ванда хмыкает, качнув подбородком. - Действенная стратегия. Не ты один так делаешь.
Оправдывая щедро отсыпанную характеристику «умной девочки», Максимофф вываливает свои выводы без прикрас. Она понимает, какая цена стоит за столь грандиозными обещаниями. Иногда прейскурант оглашается напрямую, иногда читается между строк, иногда прячется, тщательно замаскированный возвышенными идеями и целями. Своеобразная сделка с дьяволом – ни за что не угадаешь, в какой прекрасный момент и в какой форме прилетит напоминание, что за тобой должок за оказанные ранее услуги.
Ванда, если рассуждать здраво, четко осознаёт, кому и за что обязана.
Пьетро, если рассматривать объективно, идеальный кандидат для кампании, масштабно развёрнутой незнакомцем – разыскивать сбившихся с пути и предлагать им свой.
Лишённый ориентиров, сбежавший от той, кого считает виновной во всех бедах, брат не откажется, по меньшей мере, выяснить, какие теперь варианты у него имеются.
Скрепя сердце Ванда признаёт, что в первую очередь должна узнать о них сама.
- Охотно верю, - она не скрывает неодобрения во взгляде, терпеливо ожидая, пока эмоции перестанут хлестать из незнакомца, как вода из дырявого ведёрка. – Ты будешь мне мешать, хотя бы из принципа, если я не соглашусь. У меня есть условия. Мы не оттягиваем момент, когда придётся сцепиться за мальчишку. Я не убийца, я не собираюсь избавляться от кого бы то ни было физически, - уточнение выцеживается обострённо-резко, и Ванда берёт секунду, чтобы перевести дыхание. - Предположим, мы находим его вместе – честно, на пару, сотрудничая, потому что у меня есть то, чего нет у тебя, и наоборот. Но решать будет он.
Картина маслом – «та странная Максимофф и компромиссы».
- И я ничего тебе не должна, - выдавив ехидную улыбку, Ванда склоняет голову набок. – С кем бы он ни остался – или ни с одним из нас.
Выдержав паузу и пробуравив в мужчине пару дополнительных дырок, она подбирается, расправляя плечи. Бунтующая против любых альянсов совесть оказывается в проигрыше - придётся подстраиваться под сложившиеся обстоятельства, чтобы приобрести преимущество (пока что призрачное, учитывая отношение Пьетро к сестре).
- Меня зовут Ванда, - представляется Максимофф. – Мы чем-то похожи, - спонтанно выкладывает она, ведомая уложившимися в сознании ощущениями после первичного анализа личности мужчины. - Я чувствую твою силу, но не могу определить, в чем она заключается.

+2

8

Ох уж эти девушки.
Нет, не стоит думать, что Леншерр был каким-то сверхтираном, обожающим замухрышек, которые и слова своего вставить в диалог не могли, не то чтобы уж постоять за себя. Они были просто... удобными. Да, именно удобными. Нередко даже за самой могущественной силой скрывался крайне мягкий характер, которым так приятно было управлять. Вылеплять себе маленькую, миленькую и податливую куклу из пластилина, с которой можно играться в любое время дня и ночи. Муки совести? Отнюдь. «Куклы» сами всё это позволяли, Эрику не было смысла мучаться. Пусть это делал бы кто-нибудь другой, а мужчина занялся бы более продуктивным делом. Время, знаете, довольно ценная вещь.
Поэтому, когда он сталкивался с личностью, которая была чуть ли не равной ему по силе и твёрдости, он злился. Злился невероятно, бесился и в мыслях чуть ли не рвал на себе волосы. В реальности это настроение, конечно же, почти никогда не было заметно. А как он бы тогда стал лидером, за которым хотелось бы следовать?
В любом случае.
Честно говоря, он думал развернуться и уйти. Плюнуть на эту затею, бросить этих двоих умалишенных и не тратить лишние нервы на детей. Леншерр прям чувствовал, что, ввязываясь в эту авантюру, он кровью подписывает договор на предоставление головной боли и седых волос. Стоило ли оно того?
Да.
Или нет.
Трудно было сказать.
Он никогда не сомневался в своих силах, потому что это было просто непозволительно. Делал все, что возможно и невозможно, лишь бы добиться необходимого. Контроль ситуации - вещь, в которой он действительно хорош. Именно поэтому Леншерр ненавидел, когда все зависело не только от него. А тут всё разворачивалось именно так.
Ванда недвусмысленно дала понять, что скорее люди будут адекватно относиться к мутантам, чем она присоединится к его команде. Причём, пусть она и делала вид, что видела его прям так уж насквозь, сама же просто строила догадки из не самого большого количества информации. Сделала из Леншерра монстра на основании своих рассуждений. Да, может добрым и заботливым папочкой для своей команды Магнето не был, но у каждого свой взгляд на лидерство и политику, проводимую в связи с ним. Не все жестокие правители принесли лишь боль и страдание. Могло ли быть лучше, если бы на их месте стояли более понимающие и гуманные люди? Может быть. Но никто этого не знает наверняка, так что давайте обойдёмся без осуждений.
Леншерр мысленно считал до десяти, когда видел, насколько плевать девушке было на его изречения. Она смотрела чуть ли не сквозь него, будто вовсе не замечая и не слыша. Будто сделала вокруг себя звуконепроницаемый купол, чтобы позлить своего собеседника. У Эрика не проявилась бы ни одна эмоция, если бы это все было провокацией. Но оно не было. Девушка действительно не имела не малейшего интереса к нему, а разговаривала в данный момент только потому, что стала заложницей обстоятельств и решила, что лучше не тратить слишком много сил на заплыв против течения.
Леншерр ничего не мог с этим поделать. Вот вообще. Абсолютно.
- Ich habe mir unsere Zukunft ganz anders vorgestellt, - широко улыбнувшись, мужчина лишь пожал плечами, будто бы говорил «ну и ладно, сделаем так, как хочешь ты». В голове же почти что буря бушевала, пытаясь выстроить беспроигрышный план по завоеванию неприступной крепости в лице Ванды. Но с каждой отвергнутой мыслью становилось очевидно, что тратить силы на чрезмерное обдумывание - глупое занятие. Изначально вся его ставка была лишь на мальчика, потому что он предполагал о подобном настроении его подружки. Значит, стоило держаться этого курса и надеяться, что он был для неё ещё дороже, чем это казалось с первого взгляда. А, поверьте, с первого взгляда он казался для неё чуть ли не самым важным человеком на свете.
Да, Эрик мысли не читал и не всегда был прав в своих предположениях. Но и не десять лет назад родился, чтобы пропускать мимо очевидные вещи.
- Очень приятно познакомиться, Ванда, - улыбка стала почти что ехидной, но мужчина решил не устраивать комедию и не пытаться по-джентльменски поцеловать её руку. Могли быть плачевные последствия.
Когда девушка затронула тему способностей, Леншерру сразу захотело похвастаться. Произвести впечатление. Однако, ему в голову пришла неутешительная мысль, что, если бы он даже в один миг орбиты всех планет сместил - она бы даже не посмотрела на небо. Выпендриваться было бессмысленно. Нужно было вести себя легко и непринужденно.
- Эрик Леншерр. Предпочитаю, когда называют Магнето. Думаю, имя само о себе говорит, - и всё, больше он ничего делать не стал. Железная выдержка. На самом деле, просто хотелось показать всё своё могущество в наиболее подходящий для этого момент. Чтобы вызвать хоть одну эмоцию на лице у девушки. О, вот тогда он бы сполна насладился моментом.
Девушка не ошиблась. Они действительно были похожи не только своей силой, но и властностью. Говорить ей этого он, конечно же, не собирался, хоть очень-то и хотелось.
- По рукам, солнышко. Никто никому ничего не должен, - улыбка всё никак не сходила с его губ, хоть условия их «договора» были не настолько выгодными, чтобы радоваться.

+2

9

«Nie rozumjem nie piekła», - вычурно парирует Ванда.
Сарказм заразой лезет в подкорку: мини-челлендж в козырянии знаниями иностранных языков Максимофф выдерживает со счетом 1:1.
Он говорит, что рад её встретить на своем жизненном пути – врёт и не смущается, только продолжает улыбаться, широко, открыто и устрашающе. Ванда не считает, что кого-то пребывающего в здравом уме может привлечь столь демонстративная мимика; в отличие от мужчины она мрачнеет, скупо кивая – процедуру знакомства, пожалуй, стоит считать оконченной.
- Металл, - Максимофф – эталон человека, которому загнали невидимый железный стержень вдоль позвоночника, антропоморфное воплощение устойчивого выражения «натянутая струна». Она машинально прикидывает количество металлических клепок, молний, украшений, вшитых в одежду, и немного переживает, что её могут вздернуть на ближайшее дерево буквально на застежку на штанах.
Согласие Эрика с выставленными требованиями от беспокойства, увы, не избавляет.
Ванде снова кажется, что её обманывают, с почти стопроцентной вероятностью.
Она стоит, не шелохнувшись, погруженная в себя. Приходится закрыть глаза и сосредоточиться, усилием воли отметая подальше весь информационный мусор, неожиданно упавший поверх идеально отстроенной ментальной волны. Что-то идёт не так, сбоит, теряется – не по вине присутствия Эрика, как поначалу грешит Ванда. Очевидную причину – Пьетро опять сдвинулся с места и перемещается, правда, не выходя из доступного радиуса действия сил сестры, - Максимофф воспринимает как удар хлестким кнутом.
Вскинувшись, Ванда срывается с места, решительно минуя Леншерра, будто забыв о нём, приняв за элемент ландшафта, но, резко и с явным неудовольствием остановившись, оборачивается через плечо.
- Ты сюда постоять-поболтать пришел или все-таки мальчишку искать? Он быстрый. Мы должны быть быстрее. Я примерно знаю направление. Если у тебя есть, что ещё дополнительно сообщить по поводу его координат – внимательно слушаю. Но могу не отвечать. Вслух, я имею в виду.
«Как ты вообще его вычислил? Или это сделали твои люди, ищейки?»
Облагороженная зона лесопарка становится всё непроходимее, гуще и темнее. Ванда шагает уверенно, затем тормозит, в конце концов, периодически спотыкается: Эрик вполне может слышать в своей голове раздраженное ругательство на неизвестном диалекте, повторяющееся голосом Максимофф с одной и той же интонацией – она абсолютно не сдерживается, машинально шевеля губами. Чуть не упав, наткнувшись на очередное прогнившее бревно, наполовину торчащее из земли, Ванда краснеет в цвет своей куртки, но невозмутимо возвращает равновесие. Ей надоедает пробираться сквозь заросли естественным путем, царапая ладони о шершавые ветви и уворачиваясь от норовящих рассечь глаз, лоб или скулу упругих ветвей: особо запутанные переплетения гибких прутьев она отодвигает легкими взмахами рук, стараясь создавать как можно меньше шума.
Она знает, что не заблудилась.
Но плохо представляет, к чему конкретно придёт.
Всё ещё помехи, всё ещё непонятно, брат всё ещё умеет закрываться от неё даже на всякий случай.

Ванда проводит по лбу посеревшими костяшками пальцев, стряхивая испарину, прилипшую паутину и древесную труху. Она смотрит на здание - заброшенное, одноэтажное, изрядно обветшавшее и умоляющее, по меньшей мере, о табличке «WARNING! DANGER ZONE!», а по-хорошему - о сносе до фундамента. Вместо выбитых стекол в оконных проемах – плотно приставленные друг к другу заколоченные доски; запертые двери кажутся заклинившими намертво.
Прекрасный выбор, Пьетро.
В таком месте тебя бы точно никто не стал искать.
(в таком месте даже отбитая группировка наркоманов-убийц не стала бы тусоваться).
Энергетическая сфера гаснет в ладони Ванды, оставляя вместо себя полупрозрачный красноватый морок.
- Он сразу поймёт, что это я. У него аллергия на алый цвет. Улизнёт, придётся начинать сначала. Я слишком заметная. Ты можешь… - Максимофф поджимает губы, набирает воздуха в легкие и просит с максимальной вежливостью. – Тихо открыть дверь?

+2

10

С ней было невозможно вести нормальный диалог. Почему? Ответ был невероятно прост и ещё более невероятно бесил своей логичностью. Ванда в своём характере была почти что точной копией Эрика. По крайней мере, её отрицательные, вредные стороны. Как бы невзначай сказал что-то на другом языке? Не выпендривайся дорогой, я тоже так умею. Почему-то не покидала уверенность, что, если бы он вдруг решился на использование своих способностей по отношению к девушке, то даже если бы не навредил, сильно поплатился. Это при всём том, что Леншерр с какого-то момента перестал бояться любого из своих врагов. Не сказать, конечно, что Ванда его как-то пугала, но определённый дискомфорт в общении явно чувствовался.
- Не только металл, - обиженно протянул мужчина, явно показывая, что самолюбие было задето. Как будто кому-то до этого было хоть какое-то дело. Эх. А ведь действительно в последнее время все чаще удручало, что его связывали только с металлом, когда он из года в год учился все больше, накапливая силы и знания, старался делать все те вещи, которые раньше попросту не получались. Что-то выходило сразу, над чем-то нужно было усиленно корпеть, но Эрик корпел. И выходили невероятные вещи, которые самого последнего циника заставили бы прийти в восторг или ужас. Интересно, а на лице у Ванды хоть какая-нибудь эмоция бы появилась? Эрик готов был поставить сотню-другую долларов, что нет.
Её взгляд, устремленый сквозь, невероятно бесил. Леншерр никогда, слышите, никогда не был пустым местом! А тут его просто не замечали, причём, с такой легкостью и непринужденностью, что вся злость выливалась в обыкновенное бессилие. Ну а что ему было сделать? А главное - зачем? Доказать ей, что ему не плевать? Только себе бы ситуацию усугубил. Оставалось держать невозмутимое выражение лица и стараться не выдавать раздражительность в голосе. - Полагаюсь на твои бесконечные знания в этом вопросе.
Всё же без колкого сарказма было не обойтись. А вам будет все равно, если собеседник открыто скажет, что может даже вслух не отвечать на какие-то твои реплики. Леншерра хотя бы вежливости в своё время учили, а время тогда было не такое, чтобы об этикете в первую очередь думать. Дети сегодняшнего дня как будто из джунглей только-только вышли и не знали, как социализироваться в обществе. Да, это Эрик рассуждал о социализации. Да, это он ворчал на молодое поколение.
Годы, все-таки, видимо всегда брали своё.
Он зашагал вслед за девушкой, которая бесцеремонно и, конечно же, не предупреждая, бодро направилась в известную только ей сторону. Таким образом, он оказался в ситуации, где был под своеобразным предводительством. Брр. Даже в мыслях произносить противно. На лице явно всё это время цвела не самая веселая мина. Да и черт с ней. Не сверкать же улыбкой ему каждому встречному, направо и налево.
- Естественно, не я бегал за ним по всей стране, как будто других дел у меня нет. Да и никто, по сути своей, не бегал. Вокруг много людей, которые сдадут всю необходимую информацию, если их хоть немного умаслить или запугать, - Леншерру все ещё жутко не нравилось, что девушка сидела у него в голове. Ощущение было настолько знакомым, что вызывало отнюдь не самые приятные воспоминания в памяти. Хотелось тряхнуть головой и отогнать все непрошеные мысли, но в почти непроходимом месте, которое уже больше похоже на лес, чем на парк, тяжеловато отвлекаться на что-то иное. Поэтому приходится слушать своё сознание. И какие-то странные слова, очень похожие на ругательства. А девчонка, видно, совсем не стесняется в выражениях. - Лучше запугать. По опыту скажу, так намного надежней и эффективней.
Он тихо хмыкнул, аккуратно переступая очередное бревно. Через какое-то время они приходят к тому месту, видимо, к которому все это время и шли. Неужели Пьетро действительно решил перевести дух в таком месте? Леншерр был удивлён, причём довольно сильно удивлён. Но пререкаться с Вандой не хотел, поэтому в кои-то веки попытался унять собственный порыв лидерства и позволил взять главенствующую роль другому человеку. Пусть играется, пока может. - Я повелитель металла, а не звука. Разные вещи.
Но выполнить просьбу пришлось. Хотя бы потому что ему действительно нужен был этот пацан. Плюс, хотелось покрасоваться перед этой холодной принцессой, возможно, другого удачного момента в ближайшее время не предоставилось бы. Она согласилась на сотрудничество с настолько большим сомнением, что их невероятному альянсу, видимо, было суждено просуществовать абсолютно ничтожное количество времени.
В какое-то мгновение сложилось ощущение, что его звездному часу так и не предстояло отзвучать, так как двери на вид выглядели безумно старыми, ржавыми и скрипучими. Однако, стоило проделать несколько аккуратных, буквально невесомых движений руками, рухлядь мягко подалась его «магии». Вот только всё это стало выглядеть безумно глупо, когда стало понятно, что дверь даже не была заперта. Ну, хотя бы, он не стал инициатором долгого протяжного скрипа, больше похожего на предсмертный крик какой-нибудь умирающей крысы, и то хорошо.
Дверь открылась так плавно, как будто это с противоположной стороны чей-то чрезмерно заботливый родитель решил приоткрыть створку, дабы проверить, заснуло ли его чадо.
Затянутое молчание между Леншерром и Максимофф стало несколько напряжённым.
Язвить почему-то вовсе не хотелось.
- Полагаю, дамы вперёд... - неуверенно отозвался мужчина, так как не особо понимал, планировала Ванда вообще входить в это здание или решила отсидеться, заслав туда Эрика. - Предлагаешь мне сделать всю грязную работу?
Брови приподнялись в удивлении, а в мыслях мелькнуло «вряд ли». Не оставила она бы своего друга наедине с ним.
Конечно же, по неведомым им обоим причинам.

+2

11

«Ну так повелевай, твою мать», - единственный заметный промельк этой мысли обнаруживается в остром, презрительном быстром взгляде, брошенном на Леншерра искоса – при необходимости, Ванда умеет думать тихо.
Из сознания Эрика она выкарабкивается заранее, зацепившись за некоторые обрывки его ощущений, как считанные минуты назад рукавом задевала хрупкие тонкие ветви бурелома. Магнето что-то прячет, причём тайник эмоций, родом явно из прошлого, оберегает умело, тщательно, привычно, поднаторев скрывать от нахальных телепатов сокровенные уголки разума. Ванда замечает легкое раздражение, беспокойство от её непрошеного присутствия в голове, против которого Эрик ничего поделать не может, но не сам факт вторжения в личное пространство доставляет мужчине основной дискомфорт, вернее, не только он. Чувство сродни флэшбеку, подернутое пылью времени, потрепанное, навскидку – успешно забытое (либо задвинутое подальше, загроможденное ворохом прочих сложных эмоций, нарочно затерянное, чтобы никогда-больше-его-не-найти), липнет к Максимофф – она будто мазнула ладонью по непросохшей краске.
О том, кем был или является до сих пор человек, оставивший столь значительный ментальный след, Ванда успевает поразмышлять, пока Леншерр воздевает руки и готовится продемонстрировать свой талант. Она бы сломала оборону, если бы захотела добраться до истины и выкопать из Эрика всю подноготную, не заморачиваясь правилами приличия, деликатным отношением, уважением к чужой жизни и праву на конфиденциальность. Это было бы грубо, больно и в перспективе с серьёзными осложнениями – насильно выдрать из чьего-то разума воспоминания всё равно что поочередно оторвать от тела руки, ноги и закончить ампутацией головы.
Максимофф одёргивает себя в тихом ужасе, придя в замешательство.
Почему она вообще в этом заинтересована, пусть и гипотетически?
Зачем ей вскрывать Леншерра, как лягушку на анатомическом столе?
Просто потому что она может? Его разум показался настолько доступным, даже не так – общедоступным, раз в нём уже кто-то имел возможность разгуливать до неё, так почему бы и ей не похозяйничать? Странно, но именно в случае Эрика с искушением развернуться и пройтись тайфуном по всем эпизодам, сформировавшим личность по имени Магнето, внезапно становится сложно совладать, как с зудом или щекоткой.
Если чешется, но трогать нельзя – приходится отвлекаться.
Максимофф окончательно переключает внимание на материальный мир, с досадой понимая, что, приказав себе не тратиться на Леншерра, всё равно продолжала это делать, держа его, как рекомендует пословица, ближе, чем притянула бы к себе друга.
Вот молодец, вот умница, вот и нарвалась на фрагмент, застрявший в мозгу рыболовным крючком.
Глядя, как практически без единого шороха отворяется тяжелая ржавая дверь, Ванда решает больше без особой нужды не влезать в мысли Эрика.
Сегодня уж точно.

- Ну что ты, - саркастически отмахивается Максимофф, рассматривая открывшийся в стене проём. – Господа вроде тебя ведь не привыкли пачкаться.
Она выжидает – из здания никто не показывается и не спешит проверять, откуда взялся необычный сквозняк, распахнувший дверь наружу. 
- Надеюсь, и сегодня не придётся, - на выдохе изъявляет чаяние Ванда, нервно фыркнув.
Подозрения, что Пьетро ударился в следующий раунд забега, обретают всё более четкие формы. Переступая между осколками кирпичей, кучками строительного и бытового мусора, усеявшего грязный пол, Максимофф добредает до груды камней, пирамидой возвышающейся почти в самом центре огромного, условно поделенного колоннами на секции помещения. В снопе тусклого света, туннелем соединяющего этот апофеоз разрушения с потолком, кружатся поблескивающие пылинки. Медленно, нехотя запрокинув голову, Ванда щурится.
Она видит серовато-голубое небо в клочьях облаков.
Она видит пролетевших наперегонки птиц.
Она видит тот же пролом, что и в детстве, только теперь – снизу.
«Об этом ты думал, когда стоял здесь? О взрыве? О маме и папе?»
Максимофф готова развернуться и сообщить Эрику, что на сегодня розыскные мероприятия окончены, Пьетро если сюда и заносило, то уже вынесло черт знает в каком направлении, но она огибает обломки рухнувшей крыши – вдруг остался шанс отыскать хоть малейшую зацепку.
Ванда столбенеет, уставившись на распластавшуюся в дальнем углу зала фигуру.
«Эрик», - она транслирует зов телепатически, не то боясь своим голосом спугнуть человека, не то просто боясь.
Мужчина неопределённого возраста, одетый в обноски, пахнущий отнюдь не ромашками, не шевелится, отвернувшись к стене. На его щеке, виске и лбу – запекшаяся бурая корка; старая куртка и штаны красуются россыпью мелких и крупных дырок; вольготно раскинутые расслабленные руки испачканы тёмно-красным.
Ванду колотит мелкой дрожью.
Очень мало вариантов, во что незнакомец макал ладони по запястье.
- Ты говорил, его ранили. Парня. Ты говорил, он ранен, - на срывающемся хрипе талдычит Максимофф. – Сильно? Или ты не знаешь?
Если брат попал под удар, значит, он затормозил: банально устав или умышленно остановившись, как когда-то защищая Клинта с ребёнком. Из Пьетро оказалось реально извлечь пули, вылечить его, поставить на ноги – в башне Старка, под бдительным надзором специалистов, с помощью инновационных методов лечения; сбежав, он как-то подзабыл захватить с собой аппарат для регенерации тканей.
Нельзя воскреснуть дважды.
Смерть не любит, когда её водят за нос.
Ванда соединяет всё, что видит и чувствует (НЕ ЧУВСТВУЕТ), в цельную картину.
И изо всей силы пинает бессознательно лежащее тело носком сапога в бок.
Он (или оно) беспрестанно мотает головой, извиваясь как насекомое, пришпиленное булавкой. Ванда не причиняет ему боли, хотя очень хочет, но и вывернуться не позволяет, удерживая у стены примерно в пяти футах над землёй; выделяет для незнакомца скромный лимит своего терпения на очухаться, перестать трепыхаться, осознать, что на тебя напали и невредимым вряд ли отпустят.
В чём-то Леншерр прав.
Иногда эффективнее и проще запугать, чтобы добиться желаемого.
- Где он? – злость Ванды обрушивается на незнакомца – этот закрывать разум не умеет вовсе. – Человек, который был здесь. Отвечай, где он?!
Максимофф напрягается, не встретив в чужом сознании отклика, связных мыслей или хотя бы одной адекватной реакции на происходящее. Мужчина шипит, неестественно выгнув спину; кажется, что под надетым на него тряпьем хаотично перемещается разбуженный рой пчёл; сквозь прорехи в ткани, пробитые наверняка тем же способом, выезжают шипы – разного диаметра и длины.
Ванда не думает о том, ядовитые они или нет.
Ванда думает только о том, что эта тварь добила её раненого брата и неизвестно, что с ним сотворила – может, вообще сожрала и не подавилась.
(и Эрик тоже это слышит)
- Как ты поступаешь с такими, как он, Магнето? Чтобы получить ответы. Подкупаешь? Договариваешься, как со мной? Или пытаешь, пока не расскажут?.. – Максимофф оборачивается на Леншерра – её лицо перекошено от гнева, а губы дрожат. – Дай мне совет.

+2

12

Всё больше и больше ему не нравилось своё согласие на всё это предприятие, которое он должен был пройти на одной стороне с Вандой. Они, естественно, не были союзниками, тем более приятелями, но как-то называться же надо было. Вынужденные партнеры по несчастью? Люди, привыкшие пользоваться помощью в исключительно эгоистичных целях? Куда не поверни, как не завуалируй, выходило так, как было совершенно недопустимо для Леншерра. Они были похожи.

И ведь, действительно, именно Ванда бы его поняла, стоило ему попытаться продвинуть пафосную - ну а куда же без этого - речь о будущем мутантов, надавить на все самые болезненные точки и прикрыть самого же себя с любой из возможных сторон. Она бы поняла, хоть и, конечно же, не приняла, даже не на секунду бы не усомнилась в том, что не стоило связываться с ним, что всё это закончилось бы очень плачевно либо для них, либо для всего остального человечества. Эрик еще не видел толком Пьетро, тем более, не разговаривал с ним, но зоркому глазу вполне хватало взгляда со стороны, чтобы увидеть, что мальчишка, наоборот, может и попытается принять (и то, наверное, только если довести его до абсолютно невменяемого истерического состояния), но вряд ли когда-нибудь поймет. Мужчина не видел в нем и капли того, что походило бы на него самого. Даже начать было попросту неоткуда.

Конечно, может быть, им необходимо было для начала встретиться. Чтобы не делать поспешных выводов. Правда, с каждой минутой это казалось всё более непозволительной роскошью, так как его закадычная подружка была также прямолинейна и упряма, как сам Леншерр. И если тот был невероятно силен, то девушка не показывала всех своих способностей, не раскрывала карты, видимо, еще не до конца понимая, какие стоило кидать на стол, а какие попридержать в рукаве. Однако, потенциал в ней был такой, что даже мастеру магнетизма не хотелось с ней тягаться, хотя бы без определенного плана.
Сложно было признать свою уязвимость. Но Леншерр с годами на самом деле большую работу проделал и очень многому научился. Это не спасало его от полных провалов время от времени, но все же...

Все же, наверное, не стоило увлекаться собственными мыслями. Девушка вроде бы перестала шариться в голове - за что в первые мгновения даже хотелось пламенно отблагодарить, потому что не все, вовсе не все, телепаты имели хоть какое-то чувство меры - но Эрик знал, что значило думать слишком "громко". И понимал, что очень уж многое ему лучше бы было скрывать ото всех, тем более, от малознакомой девчушки.

- Ты очень зря издеваешься, mein Liebling, - протянул он, обворожительно улыбаясь, при этом даже не играя на публику. Прекрасно знал, что девушка в его сторону не смотрела, но не мог отказаться от всего это фарса и напыщенности. Это несколько... забавляло. - Потому что, боюсь, узнав то, как я умею пачкать свои руки, ты бы просто испугалась или скорчила милую полную отвращения мордашку. Думаю, ты умеешь.

Пустой треп, одни намеки, ничего конкретного, но по-другому было нельзя. Тем более, вряд ли Ванда его вообще в тот момент слушала, что бы он не говорил. Телепатическими способностями из них обладал только один, но девушка так усиленно беспокоилась насчет того бегуна, что Эрик тоже мог улавливать кое-какие мысли или соображения спутницы, которые так явно отражались на её лице. Она бы научилась сдерживать себя с возрастом. Эрик же научился. И он снова осекся, сетуя на то, что продолжал сравнивать обоих, пытаясь найти сходства.

Леншерр даже не особо заметил, что, пойдя вслед за ней, перенял общий настрой, крайне ощутимыми волнами исходящий от девушки. Он чуть ли не скопировал её походку, стараясь не издавать ни одного лишнего звука, обходя все потенциально опасные места. Можно, конечно, было сослаться на то, что Эрик просто дураком не был, чтобы мальчишку таким глупым образом спугнуть, но, во-первых, ему не очень-то верилось в то, что парень находился в этом месте, во-вторых, он обычно о таких мелочах, как конспирация, очень мало и редко думал.

А дальше произошло то, что немало его удивило. Всем своим видом показало, что как бы он не старался не думать о схожести с девчонкой, об этом напомнит кто-то другой или что-то другое.

Когда-то он вел себя также неосторожно.

Всё можно было списать на то, что она была слишком взволнованна и слишком на взводе. К тому же, масло в огонь добавляло известие о том, что парня успели ранить. Обычно такие новости воспринимались очень серьезно особо обеспокоенными близкими. В воображении всплывали жуткие картины, даже если в реальности все было более-менее радужно.

Эрик знал, что ранение было неприятным, но не фатальным. Ванда, скорее всего, тоже догадывалась, но наверняка не знала. Нарастающее и копившееся беспокойство должно было куда-то да выброситься. Не повезло тому, кто попался под горячую руку.
Честно говоря, зрелище было явно не из приятных. Я выгляжу так же со стороны? Эрик почти не когда даже не задумывался над тем, как он смотрелся со стороны в свои мощнейшие порывы злости и ярости. Ему даже нравилось то, что он, скорее всего, выглядел страшно, ведь другие, глядя на такое, сто раз бы задумались прежде чем сделать что-то необдуманное. Но Леншерр не понимал, что это в одно и то же время выглядело довольно безумно. Он годами старался развивать в себе самообладание, а о каком самообладании тут вообще могла идти речь.

- Я подкупаю, я пытаю, я, редко, но пытаюсь договориться, но только когда человек оказывается хоть немного причастен к моей проблеме, - мужчина застыл на месте, слегка покачивая головой, но не пытаясь что-либо сделать. Он даже просить остановить издевательство не пытался. А зачем? Девушка сама должна была понять. Ужаснуться. Задуматься. Эрик не в учителя записывался, и не в голос совести уж явно. - Перегибаешь палку, mein Liebling. Du bist so ein Kind. Когда-то я был точно таким же и, знаешь, ни к чему хорошему это не привело.

Он, не моргая, смотрел на мужчину, который находился не в самом завидном положении. Хотелось бы сказать, что его было хоть отчасти жаль, но, нет, Леншерру было совершенно плевать. Наверное, поэтому он ничего не предпринимал. А, может, просто считал Ванду уже почти взрослой девочкой, умеющей самой решать свои же проблемы.

+2

13

Она отворачивается, неприятно задетая глубокомысленной философией Леншерра, припомнив, что о чем-то подобном Эрик ранее уже упоминал – «Я причиняю боль только тем, кто этого заслуживает».
Ванда заглядывает в глаза мутанта, барахтающегося у стены, но кажется, что в глаза своему настоящему.
Это оно, во плоти – отталкивающее, странное, отвратительное, трепыхающееся в нелепых потугах вернуться в привычное положение и не имеющее ни единого шанса откатить события назад, чтобы не угодить под роковое стечение обстоятельств.
Не самое вдохновляющее зрелище.
Максимофф с омерзением роется в путаных воспоминаниях существа. Бессмысленное блуждание в мрачном коридоре с округлыми сводами; грязная тухлая вода, доходящая до щиколоток, и громко разбивающиеся о камень капли, срывающиеся с потолка; он тщетно ищет выход, ориентируясь на запахи и участки коллектора, где сочащийся из ниоткуда свет чудится обманчиво-ярким – и всякий раз органы чувств подводят его. Он ловит крыс, сворачивает шеи облезлым тощим кошкам и нападает на бездомную собаку. Рассматривает следы от клыков и не придаёт значения гипотетическому заражению крови или инфекционному заболеванию, вызванному вирусом бешенства, – он просто не понимает, что укусы зверя могут обернуться для него верной гибелью. Последнее, что удаётся рассмотреть, - вид постройки, открывающийся с другой стороны лесопарка. Мутант пробирается через густые травяные заросли  и чувствует смутное облегчение, даже радость, когда внутри здания никого не оказывается.
Дальше, как догадывается Ванда, он отключается, заснув.
Максимофф увиденным одновременно расстроена и рассержена. Мужчина тяжело соскальзывает вниз, в последний момент выставляя руки перед собой. Его шипы втягиваются в плоть; из дырок на одежде сочится секреция, впитываясь в ткань; он тонко скулит, потирая и баюкая вывихнутую кисть на уровне груди.
Он боится.
Все чего-то боятся.
Красное свечение, окрасившее радужки Ванды, постепенно гаснет.

Это был единственный день, когда Заковия возвышалась над всем остальным миром.
Люди действовали сплоченно, держали друг друга за руки, стояли плечом к плечу, вместе.
Ванда стояла одна, посреди разрушенной церкви, и тоже перебирала пальцами в воздухе, как будто пыталась за что-то схватиться –
хоть за что-то.
Люди спасались, бежали прочь с парящего островка суши – в городе, который должен был неминуемо сверзиться с высоты, не осталось гордости, не осталось сил бороться, не осталось надежды.
Ванда оставалась в самом сердце катастрофы, и продолжала верить, что брат успеет к ней вернуться, прежде чем надеяться будет уже не на что и незачем.
Но он не вернулся.
Каменный пол был усеян булыжниками и металлической пылью, изрезан трещинами после ударов молота бога и железных кулаков Старка; острые обломки впивались в колени, вспарывали кожу даже через плотную ткань чулок, когда Ванда, в мгновение ока потеряв все, ради чего вышла из того здания вслед за Бартоном, рухнула раньше, чем Новиград.
Пол заброшенного здания один в один напоминает тот, в церкви, уничтоженной вместе с Заковией.
Дежа вю.
Представить, как Максимофф снова падает, снова кричит и снова сносит вокруг себя всё в радиусе полумили – считанные мгновения.
Устоять на ногах, не пошатнуться, не позволить ударной волне эмоций перерасти в уничтожающий все на своем пути энергетический поток – долгие дни и бессонные ночи, сложенные в недели, умноженные на круглосуточное «нельзя», возведённые в многократный самообман «держись, ещё можно всё исправить».
Это был единственный день, когда с лица планеты исчезла её родина.
Это был единственный день, когда из Вселенной исчез тот, кто был её домом.
Все чего-то боятся.
Ванда боится, что неудачи будут преследовать её постоянно, заставляя раз за разом возвращаться в прошлое и испытывать всё ту же боль утраты.
Она боится, что навсегда застряла в той церкви, посреди кошмара, совсем одна.
Боится, что брат никогда не вернётся.
И что на самом деле ничего исправить нельзя.


Сомнительно, что Магнето делился жизненным опытом с целью уберечь Ванду от ошибок, но Максимофф понимает, какую истину Леншерр попытался донести до её сознания. Вымещение злости на случайных людях, якобы являющихся помехами на пути к цели, - развлечение без практической пользы или хотя бы морального удовлетворения: обида, нанесённая поступком брата, никуда не исчезнет; глубокая рана в душе, распаханная несправедливыми обвинениями, не зарубцуется. Усугублять ситуацию не в интересах Ванды, тем более, когда под боком нарисовался непроверенный напарник; ко всему прочему, Пьетро вряд ли подкупит аргумент «Ради тебя я выложила дорогу из калек и трупов, смотри, какая красивая».
Брат и без того достаточно её ненавидит.
(Эрику, разумеется, об этом знать совершенно не нужно).
Она медлит, прежде чем развернуться к Магнето. Маска, ей нужна маска хладнокровия и невозмутимости, плевать, если на проверку дефектная, облупленная и съезжающая с лица.
Пусть видит, что Ванда ни о чем не жалеет.
- Позволь уточнить, сколько палок ты переломал, прежде чем пришёл к житейской мудрости? И на будущее - я бы предпочла обойтись без фраз на языке, который я не знаю. Тебе наверняка тоже не слишком нравится чего-то не понимать, - «nárcisztik» добавляет она мысленно, не пуская окончание фразы дальше своего разума. – Это…существо действительно не причастно. Оно приползло сюда то ли отдохнуть, то ли спрятаться. И никого не заметило. А кровь… Собачья, в основном, - Ванда брезгливо морщится, вспомнив растерзанное животное, с выдранным из бока куском мяса. – Мы опоздали. Примерно на то время, пока знакомились и препирались. Jézus, почему ты явился именно сегодня, именно в момент, когда я добралась до Рокуэлла, не получасом раньше, не получасом позже?! – вопрос риторический, но Максимофф ответа и не ждёт. Она в сердцах сдавливает виски ладонями, ероша длинные волосы, и ожесточенно бормочет себе под нос, едва слышно: - Заблудился бы в лесу, я бы тебя и не встретила.
Мама любила поговаривать, что всё, что ни делается – делается к лучшему.
Ванда отчаянно не хочет воспринимать Эрика в качестве некого бартера взамен Пьетро, но иных вариантов не находит.
Он что-то там говорил об огромных ресурсах.
И личном штате ищеек, денно и нощно добывающих необходимую информацию.
- Придётся всё начинать заново. Если наш уговор остаётся в силе, то я хочу иметь возможность связаться с кем-то из твоих людей. Или с тобой. Уже без лишних разговоров и выяснений, кто из нас больше заинтересован. Так дело пойдёт быстрее.

+2

14

Кажется, в голове его спутницы вертелось слишком - можно было даже сказать чересчур - много мыслей, так как Эрик, который в свою очередь видел только её могущественную спину, чуть ли не всем телом чувствовал её напряжение и усиленный анализ обстановки. А может, и не обстановки. Девчонка вполне возможно могла задуматься о чем-либо своём, порой сам Леншерр таким грешил, но ему было позволительно - он не был молод. Что вы, никакого эйджизма, как мутант может быть не за толерантность? Смешно, конечно. Но, в общем-то, да, у Эрика не было прям уж больших предрассудков насчёт чьего-то возраста, к сожалению, именно благодаря Ксавьеру и его дурацкой школе для одарённых подростков, которая время от времени показывала, что даже самый юный мутант мог надрать нос старичку, стоило с ним немного поработать - подготовить к полевым условиям. Такое случалось крайне редко, конечно же, для Чарльза эти дети как раз всегда оставались лишь детьми, когда Эрик порою видел в них непревзойденное оружие. Непобедимое. Несломимое. Видел ли он то же самое в Ванде?

Возможно, какие-то проблески, но отнюдь не целую, красиво сложившуюся, картину. Она была настолько сильна, что Леншерр даже мог согласиться с тем, что обязательно нашлись бы моменты, когда стоило постоять в стороне от событий, связанных с ней - дабы не получить по своей наглой шее, ещё и просто так. Но что ещё сразу же бросалось в глаза и не могло не придавать легкого чувства беспокойства - она была такой... поломанной? Черт знает, как точнее это можно было описать. Проводить параллели с самим же собой не хотелось, так как в данном случае это было бы попросту глупо. Покажите ему мутантов, которые беспечно вприпрыжку шагали по ровехонькой, целой и безопасной дороге жизни. А теперь покажите тех, кого этот путь искорежил, убил, изничтожил до самого основания, забрал всевозможные желания или планы на будущее. Сравните жалкую кучку - если она вообще существовала - с подавляющим большинством. Посмотрите в глаза тех, кого изнутри поглотили и боль, и отчаяние, и все остальные «приятные» вещи. Посмотрите и ужаснитесь. Попытайтесь сомкнуть свои же ночью, сладко заснуть, сделав вид, что совершенно не знакомы с понятием ужаса. Убедите себя, что все, происходящее в мире вокруг вас совершенно не касается.

А потом войте от боли, когда действительно коснётся. Стоните, кричите, бейте кулаком грудь или какие-нибудь стены, в принципе, можете даже таких же тупых и слепых людей, которыми были вы сами. Лейте слезы из-за вселенской несправедливости, ожесточайтесь, ищите собственный путь, который может заключаться и в повиновении, и в отрицании всего, и в обычном мщении. Просто делайте что-нибудь. Так как жизнь вас обязательно затронет, насчёт этого вы не переживайте.

Казалось бы, Ванда в тот день была абсолютной королевой положения, но она так сильно прокололась с этим мутантом, который, возможно и был в чём-то виновен, но уж явно не в том, что поймал и убил самого быстрого мальчишку в мире, скоропостижно и сладко заснув после этого. Предполагать такое даже смешно было. Девушка бы это тоже отметила, если бы ее сознанием в мгновением не овладел... страх? а может быть, даже определенного рода ненависть? Гадать можно было долго, но совершенно необязательно, ведь она прокололась, а на тот момент этого было более, чем достаточно, чтобы пошатнуть ее хрупкий «авторитет» в глазах Эрика, который поначалу даже проникся таким сильным самоконтролем в столь юном возрасте. Восхищаться кем-либо, кроме себя любимого, он не привык, но признавать заслуги к своим годам, все же, научился. Правда, это абсолютно не мешало злорадствовать, когда эти заслуги слегка, так сказать, обесценивались. Мысленно произносить про себя «ну, я же говорил» или «я точно так и думал». Насчёт Ванды, на самом деле, все было понятно с самого начала. Нет, не её искореженность или какая-нибудь душевная рана, Леншерр, конечно, научился быть хорошим психологом, но не лез в подкорку тех, кто сам мог это с большим удовольствием сделать. Себе дороже такое вышло бы. Сразу была понятна излишняя обеспокоенность за своего «напарника», за друга, парня или кем он ей там приходился, огромный страх его потерять. Слишком большой. Буквально необъятный. Вполне рациональный и объяснимый, но от этого отнюдь не лёгкий к игнорированию. Если бы мы могли так просто отделять чувства от разума... Даже Эрик порою такой ерундой грешил. Что уж говорить о детях, которые могли быть даже в сто - или более - раз круче него, но не имели достаточного опыта за спиной.

Поэтому, стоя чуть позади девушки и терпеливо ожидая ее, так называемого, вердикта, он буквально видел, как её собственные демоны нападали на неё со спины - сбивали с толку, затуманивали разум, подговаривали на что-то, о чем непременно хотелось бы жалеть после. Наверное, за этим бы даже довольно интересно было бы наблюдать, если бы не осознание того, что у Ванды был действительно потрясающий контроль, он был настолько хорош, что мужчине понадобилось столь короткое время их первой встречи, чтобы в этом убедиться. Поэтому, несмотря на все ее сомнения, возможно, какие-то плохие воспоминания или мысли о несбывшемся, возможно, очередные переживания насчёт своего утерянного друга, Леншерр знал, чем все это могло закончиться во всевозможных случаях. Или почти во всевозможных. Поэтому, для него не было неожиданностью то, что незнакомый им мутант был так щедро помилован и избежал предсмертных мук агонии или чего-либо ещё в таком приключенческом духе.

- Разве в количестве есть смысл? Я никогда не считал, а если бы начал, то слишком быстро сбился бы со счёту. В конце концов, я не позиционирую себя таким ужасно обыденным словом «хороший» и не претендую на него совершенно, поэтому мне и плевать, какой горький опыт был до этого и был ли он вообще, главное - то, к чему я пришёл после всего тернистого пути, - он плавно переступил с ноги на ногу, так как они немного затекали после долгого стояния. Говорил спокойно, ровно, без каких-либо ярко выраженных эмоций на лице. Как будто ничего до этого ровным счётом не произошло. Как будто они сидели в каком-нибудь кафе на террасе под открытым небом и пили обжигающе горячий кофе, умиротворённо рассуждая о жизни. Какой-нибудь сладкой булочки не хватало. Чего-нибудь, что могло подсластить все горькие пилюли разом. - Было бы странно, если бы это, как ты там выразилась, существо? Если бы это существо умудрилось напасть на твоего друга.

Леншерр громко усмехнулся и скрестил руки на груди, слегка прищурено и насмешливо смотря на Ванду. Хотелось ее, конечно, пристыдить, но скорее всего, это было непосильной задачей, особенно для Эрика. Почему-то все вокруг хотели замечать исключительно его недостатки, даже если сами были чуть ли не на голову выше по количеству не самых лучших поступков или решений.

- Похоже придется. Но что-то мне подсказывает, что долго нам не долго искать его нужно будет, - в голове созревал очередной, возможно, и не очень коварный, но все же интересный план. Ванда могла оказаться полезной, а могла стать даже балластом, потому что для каждого в его спектакле была отведена роль, которая должна была вступить в действие в определенный момент времени. Хорошо, что Леншерр привык к хаосу. Хорошо, что он ежедневно разворачивался вокруг него. - Пытаешься выманить у меня номер телефона?

Он подмигнул девчонке, стараясь разбавить обстановку. Зачем? Да черт его знает. А вот телефоны отнюдь не любил, вот прям всей своей черной душой. Только не надо этих шуток про старость. Просто не любил... Имел же право. Адрес, куда девушке стоило обратиться, он не стал говорить вслух, произнес в мыслях. - Заглянешь, если понадобится помощь. Или если попросту кое-что переосмыслишь.

+1


Вы здесь » Crossray » И гаснет свет... » catch him if you can


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC